Ведьмина доля
Шрифт:
Что такое "скоро тринадцать" я помнила прекрасно. Играй, гормон, и кто не спрятался - я не виноват. Внутренняя сила то ищет выход так, что крышу сносит, то замирает на несколько недель, что еще страшнее. А потом - день рождения, выбор сферы, подключение к источнику, постепенное высвобождение накопленного и долгожданное равновесие. Но до того, как...
– Ритуал выбора может провести любая ведьма, - я поставила на стол пустую кружку.
– Зачем тебе Верховная? Ты в курсе, сколько у нее дел? И сколько таких же
– Знаю, - Алла кивнула, продолжая сверлить меня упрямым взглядом.
– Но Зойка... необычный ребенок. А ты...
Начинается...
– ...ты - внучка Верховной. Тебе проще.
– Вообще-то внучатая племянница, - я скривилась.
– Она - троюродная бабушка маминой двоюродной тетки. Седьмая вода на киселе.
Но мы с мамой - ее единственные живые кровные родственники с силой. И нас родство с Верховной ужасно тяготило. Мы, конечно, старались его не афишировать, но шила в мешке не утаишь.
– Тебе проще, - повторила Алла.
– У нас отвратительные отношения.
Она посмотрела с упреком и снова взялась за "картошку". Я заказала вторую чашку кофе и уставилась на Зойку. Необычная? Да мы все необычные. За последние восемьдесят лет в нашем округе не родилось ни одной нормальной ведьмы, только... необычные. Как мрачно шутила Томка, мы - люди Х колдовского мира и являем собой новый виток магической эволюции. Со всеми вытекающими из этого последствиями.
– А тебе сколько лет?
На вид - слегка за тридцать, но раз нет видимых признаков...
– Восемьдесят два.
Повезло. Значит, "необычность" может и напугать. Хотя нас растили и учили, как обычно, по старым методикам и принципам.
Девочка тем временем забросила "корзинку" и, сопя, поглядывала на дверь с очевидным желанием удрать, но не решалась. Я присмотрелась к ней и привычно втянула носом воздух. И что ж в тебе такого... О. Стена. Все прошлое перекрыто. Я прищурилась. Зойка покраснела. Я повторила попытку, но вместо привычных образов из прошлого - зыбкая стена густого тумана.
– Сама ставила или кто помог?
– наклонилась к ней через стол.
– Что "ставила"?
– удивилась Алла.
– Ты о чем, Ульян?
Я проигнорировала Аллин вопрос, а Зойка - мой. И с такой тоской посмотрела на входную дверь...
– Родители есть?
– Отца никто никогда не видел, - Алла обняла крестницу за плечи.
– Мать - ведьма, но слабенькая, из "погасших". Быстро утратила силу и спилась. Пять лет назад пропала без вести. Мы - дальние родственники, и, когда мать пропала, я оформила опекунство. Больше у нее никого нет.
Зойка повернулась и неожиданно заявила:
– Нет, у меня тетя есть! Родная!
– голосок тонкий, звонкий, музыкальный.
– Она ко мне приходит и все рассказывает! И я ее найду!
Я
– Нет у нее никого. Грустно одной, вот и выдумывает. У ее матери была сводная сестра, но о ней уже лет сорок никто ничего не слышал. Наверно, тоже "погасла" да сгинула где-то.
– Не выдумываю!.. И тетя жива! Когда я сплю, она...
– Зоя! Хватит!
Девочка резко отвернулась, Алла виновато улыбнулась, а я задумчиво прищурилась на Зойку. В чем-то ее рассказ наверняка правдив. Туманная стена же откуда-то взялась. И обязательно надо вспомнить, у кого я видела похожие глаза. Может, и тетю таинственную найду.
Я посмотрела на часы. Однако время. Почти десять утра и пора разбегаться. Дел невпроворот. И балласт. На пару дней, надеюсь. С детьми я ладила... не очень, с нечистью - лучше. Но мама с высоты своего опыта замечала, что между ведьмами до тринадцати и нечистью - невелика разница. Значит, договоримся.
– Хорошо, свяжусь с Верховной.
...и она будет в восторге оттого, что ей опять мешают работать.
– Спасибо, - Алла улыбнулась с очевидным облегчением.
– Если и от меня что-то понадобится... Ты же понимаешь, жизнь непредсказуема.
– Что верно, то верно. Прощайтесь, - я встала и пошла к кассе.
Да, надеюсь, не больше, чем на пару дней... А если тетя Фиса решит, что девочке лучше остаться среди нас, в Кругу, то пусть сама с ней возится. И договаривается об этом с Аллой. Но до тех пор... Я представила реакцию Жорика, которого придется попросить с любимого дивана. Визг, писк и объявление голодовки. Ничего, перекантуется пару дней на кухне. Или пойдет в разведку. Давно из дома никуда не выползал, лентяй.
Прощание было коротким. Алла, присев, поправляла на Зойке то куртку, то рюкзак, и что-то тихо-тихо говорила. А та молчала и смотрела почему-то на меня. Беспокойный взгляд, настороженный. Укусит - не укусит... поверит - не поверит? Вот бы стеночку-то приподнять...
– ...буду звонить, ладно? И не бойся, я же сто раз говорила, что ведьмы своих не бросают. Тебе обязательно помогут. А после ритуала выбора сама решишь, домой вернешься или здесь останешься, - чмок в щечку: - Уже скучаю...
Зато девочка расставанием не расстроена нисколько. Не все у них гладко в отношениях-то. Наконец Алла встала, натянуто улыбнулась и вышла из кафе. А мы с Зойкой нерешительно посмотрели друг на друга. Ситуация, да. Ребенок после ночи в поезде, в огромном городе, наедине с малознакомой и явно подозрительной теткой. А малознакомая и явно подозрительная тетка уже третью неделю спит по четыре часа и плохо соображает, что делать дальше. Ах, да, Верховной позвонить надобно.
– Пойдем?
– я протянула руку, а Зойка посмотрела на меня эдак... выразительно и свысока.