Ведьменыш
Шрифт:
В холле появился главврач. Он сказал фельдшерице без особой тревоги:
– Всего лишь плановые учения 239-й бригады МЧС. Да вы же знаете, они тут, у нас в поселке стоят. Отрабатывают ситуацию последствия террористического акта на крупном промышленном объекте с утечкой радиации и просят собрать больных и разместить их в машинах и грузовиках. И подождать, пока эти в противогазах дезактивируют район заражения. Потом еще санобработку устроят. Дело понятное – сами знаете, живем здесь и боимся. Ведь в любой момент может накрыть
2
Всех больных санитары стали выводить из палат и спускать по лестнице на первый этаж.
Оля шла в этой бурлящей, смеющейся и одновременно угрюмой толпе.
Пациентов вывели во двор, и вдруг тот самый голос, что звучал у Оли в голове с самого начала беспамятства, приказал: «Беги немедленно. Сейчас есть возможность…»
Оля сорвалась с места, прильнула к забору и, схватившись за одну из досок, отодвинула ее и нырнула в темное безграничное пространство…
Она бежала уже полчаса, а вокруг по-прежнему был болотистый лес без троп и людей, лишь иногда желтое пламя ирисов вспыхивало на трясинах, заканчивающихся озерной белесой водой.
А Оля в своем халате и тапочках была к такому пробегу не готова. Но ощущение свободы делало ее неуязвимой: бурелом, чаща и ветви деревьев – все проносилось мимо. Ее тело самопроизвольно двигалось куда-то без смысла, без знания и тем не менее уверенно и твердо.
Наконец беглянка попала на окраину дачного поселка и, увидев вещи, развешанные после стирки, решила, что пора сбросить больничную робу. И сорвала с веревки джинсы и красную блузку. На поляне Оля переоделась, и только больничные тапочки напоминали о заключении среди сумасшедших.
3
Перед тем как отправиться в сервис к автослесарю, Степан осмотрел машину и сразу же обнаружил неприятную деталь: на капоте были странные вмятины, словно кто-то бил по нему со всего размаху граблями или даже лопатой.
«Откуда ж все это взялось? И что там у него приключилось?» – опять задумался сменщик, вспоминая о пропавшем друге. В мастерской снова пришлось удивляться: слишком уж странными оказались поломки.
Осмотрев мотор, автослесарь заключил:
– Аккумуляторная батарея истощена, уровень масла и воды в радиаторе крайне низкий.
– Странно. Я ж ее проверял позавчера и с тех пор никуда особо не выезжал, – промямлил Степан и добавил: – Кроме того злополучного вечера.
– Я что вижу, то и говорю, – отрезал мастер. – И вот еще – у тебя проводка в фарах требует срочной замены. Ты ее чего, перегрел?
Вопросы застали Степана врасплох. Шофер согласно кивал головой, слушая диагноз автослесаря, а у самого в голове продолжали роиться пренеприятные мысли: «Черт, в какую дурь я попал! А Николай-то вообще сгинул…» Автослесарь ковырялся в моторе полтора часа, а когда дело было сделано, Степан припарковал фуру в начале тополиной аллеи на улице Республики.
Он
А что заявлять? Что пропал, дескать, приятель на шоссе? Этого мало. Ну, покажет он еще и сумочку этой Лазаревой. Что дальше? Им же нужно что-то поосновательнее: труп или, скажем, голову. А тут просто пропал. Скажут: вчера пропал – а завтра проспался и нашелся.
От этих мыслей его отвлекло появление прямо перед кабиной девушки в джинсах и красной блузке. Она с удивлением смотрела на грузовик и на Степана. Шофер вылез из кабины.
– Вам что? – спросил он.
– А я знаю эту машину. Фура у вас приметная, – сказала девушка, заметно нервничая.
– Тут таких до чертовой матери. Не темни – чего нужно? – огрызнулся Степан, подумав, что речь идет о мятом и потому приметном капоте.
– Я вас помню, – настаивала незнакомка.
– А я вас нет, – твердо сказал Степан, давая понять, что разговор окончен.
– А вы и не можете меня помнить, – ответила девушка спокойно. – Вы же тогда спали.
– Ты знаешь, где Колька?! – вскричал Степан.
Девушка заплакала.
– Нет, я только помню, как мы познакомились. Как он будил вас, когда на шоссе что-то случилось. Но что случилось – уже не помню. Вы тогда спали.
– Да, спал. Документы твои и сумочка у меня. Тут, в кабине.
– Правда? – удивилась Оля. – Можно взять?
Степан предложил ей сесть в машину и передал девушке сумочку с портретом Че Гевары. Она сразу принялась в ней рыться. Только теперь ей поверилось, что все начинает приходить в норму и скоро встанет на свои места.
– А паспорт? Где мой паспорт? – спросила она настороженно.
– Ах, да… Вот он, – и шофер вынул его из кармана летнего парусинового пиджачка, висевшего на крючке в кабине.
– Зачем он вам? – удивилась Оля.
– Зачем-зачем? Николай пропал, а я вижу сумку. Там паспорт. Ну, думаю, в милицию надо идти. Да потом попал на местном кладбище в неприятнейшую переделку. Даже объяснить сложно, что там случилось. Потом решил обождать соваться к ментам с разбитой башкой. Они же меня могут во всем обвинить. Ты же наших мусоров знаешь? И вот сегодня, отдышавшись, думал, уже пойду, заявление напишу на пропажу двух человек. Ну, одного-то точно…
Оля кивнула и только тут заметила неизвестного, маячившего перед кабиной.
«Боже мой, где-то я уже видела это лицо! – подумала она. – Откуда я могу его знать?»
Человек в черном костюме устало присел на лавочку. У него была тяжелая отдышка. Он уставился на Олю, и ее взяла оторопь.
«Вот мы и встретились», – прозвучал в голове механический, лишенный эмоций голос. И вдруг она вспомнила – это был тот пропавший человек, портрет которого висел на автовокзале, тогда, когда они беседовали с профессором.