Ведьма из рода Шарперо
Шрифт:
Уж очень хотелось узнать, почему все обязанности рождения наследника, разборку дел и служение алхимику опустились именно на мои хрупкие, девичьи плечи. Ведь был такой сильный, видимо, опасный и грозный старший сын, который прекрасно бы справился с этим. А я могла бы спокойно жить и умирать от своего проклятия, никого не трогая. У меня была бы свобода выбора и не пришлось бы общаться с неприятной версией Макса, которой он был двадцать семь лет.
— Есть, если тебе так хочется это знать, — спокойно ответил дамнант, даже не покраснев от своих слов. — Мэри-Ан была ведьмой металла и согласно договору лишь наследники,
— А я всегда думала, что дело лишь в крови рода и всё, — озадаченно хмыкнула я, понимая, что на самом деле всё было даже сложнее, чем предполагала изначально. Никогда бы не подумала, что быть наследницей рода Шарперо так сложно.
— Нет, магическое служение многогранная вещь и чтобы подходить под стандарты, нужно иметь определенные свойства и качества. И в тебе они переплелись просто восхитительным образом, — обольстительно улыбнулся мужчина и я увидела свет луны, что плавился в его глазах и звезды, что отражались в этом бездонном озере, заставляя сердце трепетать, а в животе словно порхали маленькие феи.
— Подлиза, — хмыкнула я, и несильно ударила Макса в плечо, а после прижалась сильнее, глубоко вдыхая запах, что исходил от дамнанта. Он был тем, кто всегда знал, что мне было нужно, особенно когда дело касалось моего проклятия. Мы с ним были связаны не только служением, что возложила на наши плечи Мэри-Ан. Я и Макс оба были прокляты и избежать той кары, что обрушилась на нас было практически невозможно.
Возможно, один из Богов знал заранее, чем может кончиться слияние двух семей, и связи двух проклятых, что полюбили друг друга всем сердцем.
Сейчас, греясь в обжигающих объятиях Макса и слыша треск пламени в камине мне не хотелось думать о своих обязанностях или о обретенном так неожиданно родственнике, о котором я никогда и не мечтала.
К тому же губы Макса были такими манящими и он так умело целовался, что мысли в моей голове быстро перетекали в горизонтальную плоскость, разливаясь лавой внизу живота.
— Госпожа! — послышался громкий стук в дверь и я резко вздрогнула от неожиданности, будто бы кто-то хотел на меня напасть.
— Да, Мао? — чуть отстраненным голосом спросила я, отстраняясь от таких желанных губ, которые скривились от недовольства. Конечно, Макса тоже заставили оторваться от столь излюбленного для него занятия — целовать меня.
— Госпожа, я нашёл сведения о мистере Эдерне Готрите. Вы просили сообщить вам, если что-то появится, — Мао нисколько не чувствовал себя виноватым. Да и винить его было бы глупо, он ведь, как и всегда лишь выполнял мой приказ.
— Да, спасибо, можешь быть свободен, — с задумчивой, чуть грустной улыбкой произнесла я, забирая файлы из цепких пальцев своего дворецкого. Бежевая папка, обёрнутая черной нитью была слишком тонкой для того, кого отправили на остров Лусо.
— Что ж, — Макс с причмокиванием открыл папку, которую я передала ему в руки. Он быстро пробежался взглядом по черным ветвистым буквам на пожелтевшей бумаге. — Теперь мне ясно почему Эдерна отправили на остров, — отозвался он, позволяя и мне взглянуть на свое открытие.
Стоило моему взгляду зацепиться за правонарушения мужчины, как сердце ушло в пятки и ком встал в горле. Я ощутила, как по моей спине
Он был не просто преступником. Он был монстром.
26 глава
— Госпожа, я организовал вам и мистеру Сноу встречу с командиром, — словно из-под земли появился Мао, заставляя меня удивленно вздрогнуть и резко повернуться в сторону дворецкого. — Адарат ждёт вас через два дня.
— Почему не сегодня? — недовольно поинтересовалась я. Правда, если признаваться самой себе я была скорее не недовольна, а потерянной. Мне хотелось как можно скорее расстаться с проклятием металла в своей крови. Я уже представила, как наконец-то смогу стать свободной, смогу начать планировать свое светлое будущее. В голове уже даже появился образ двух маленьких деток, таких разных и таких прекрасных — светловолосый мальчик с пухлыми щёчками и самыми яркими голубыми глазами, которые можно только вообразить, и маленькая девочка — хрупкая и нежная, словно цветочный бутон, с отливающими серебром волосами.
Сердце кольнуло от этого образа и ком встал в горле. Я почувствовала как начали трястись мои руки, а внутри словно всё обожгло огнём.
— Потому что Адарат сейчас находится вне поля моей видимости. Его заместитель сказал, что командир вернётся через два дня и с удовольствием встретиться с вами и мистером Сноу, — совершенно не боясь моего гнева или плохого настроения ответил Мао, чуть поклонившись. В его глазах даже не было намёка на раздражение или желания кинуть в меня подносом с чаем, что держала в руках служанка.
— Хорошо, — чуть отстранённо сказала я, кивая скорее себе самой, нежели стоящему в дверях Мао.
— Ваш чай, госпожа. Успокаивающий, — с улыбкой произнёс мужчина и кивнул служанке. Селлеста, рыжеволосая нимфа быстро прошмыгнула в мою спальню, поставила поднос на журнальный столик и также же скоро исчезла, словно её здесь и не было вовсе. — Приятного чаепития, и съешьте булочки, они с повидлом, — кивнул Мао и также испарился, осторожно закрывая дверь и защёлкивая её на замок.
В голове всё ещё было мутно после новостей о существовании незаконнорождённого старшего брата, который мало того, что оказался преступником, так ещё и обвился в массовых убийствах по средствам разработки отравляющей магии.
Я сделала глоток горячего чая, наблюдая за тем, как яркое, обжигающее солнце медленно начало подниматься над горизонтом. Жёлтый шар освещал безоблачное синее небо, заставляя неприятно щуриться, прикрыв правый глаз.
Чай с привкусом мяты и фруктов приятно обволакивал тело, даря спокойствие и тепло, так необходимое сильно уставшей мне после задания короля и помощи Максу.
Дамнант сейчас, кстати, говоря, был у себя дома. Он покинул меня ещё сегодня ночью, потому что, каким бы повесой он ни был, у него тоже имелся список дел первой важности, и люди за которых он нёс ответственность. Поэтому как бы сильно ему ни хотелось остаться со мной и греть меня в своих обжигающих, сильных объятиях, он был вынужден оставить свою родовую, любимую проблему в гордом одиночестве.