Ведьма без имени

Харрисон Ким

– Я могу сказать, что это собака, – сказал Кормель угрюмо, когда его мужчины группировались вокруг одного, которого укусили, он укачивал свою руку, закрывая ото всех. Глаза Феликса расширили, став полностью голодными и черными. Я нахмурилась, гнев, наконец, нашел точку опоры в моем беспокойстве и отпихнул его вниз.

– Я имею в виду, это Бадди, собака, которая живет здесь, а не Люк или Марша под проклятием преобразования, – сказала я, и глаза Кормеля сузились, как раз когда он подозвал одного из своих людей.

– Уберите

его, – сказал Кормель, указав рукой. – Он принадлежит приюту для животных.

– Стоп, стоп, стоп, мальчик вамп. – Дженкс бросился к центру комнаты. – Это его газон, а не твой. Если кого-то укусили, то собака не виновата.

Трент опустил руку под стул, и Бадди прекратил рычать, чтобы обнюхать ее.

– Он, вероятно, просто голоден, – сказал Трент, и я удивленно смотрела, когда он встал и вошел на кухню. – Ты голодный, Бадди? – позвал он, голос звучал высоко, и Бадди завилял хвостом.

– Все оставляют его в покое, – сказала я, когда Бадди вылез из-под стула Трента и скрылся в кухне, когда Трент начал греметь шкафами, ища его еду.

– У нас нет для этого времени, – сказал Кормель сухо.

– Ты хочешь убрать его, верно? – Выражение лица Трента было спокойным, когда он искал. – Этого не произойдет, пока он не доверится вам. Его, вероятно, не кормили несколько дней. – Его взгляд переместился, и он улыбнулся. – Тебя нужно помыть, Бадди. Где ты был?

Дженкс завис над ними, а я наблюдала, как замаскированный Бис медленно крался в кухню, заинтригованный.

– Он пахнет, как мусорный контейнер, – сказал Дженкс, зажимая пальцами свой нос. – И река. Кошки лучше, даже если они действительно пытаются съесть тебя. Они, по крайней мере, содержат себя в чистоте.

Трент нашел пакет с едой, Бадди заскулил, клацая когтями.

– Хороший мальчик. Иди сюда.

Корм прогремел в миску, и Трент поставил ее с обезоруживающим удовольствием. Дженкс на его плече и Бис, цепляющийся за потолок около вентилятора, только добавляли к странной неожиданной картине. Все трое наблюдали, как он ел, а затем Трент наклонился, чтобы положить еще корма в миску.

Улыбаясь, я отвернулась, получив холодную пощечину, когда я обнаружила, что Кормель переместился и уселся прямо рядом со мной, глядя на меня. Черт побери!

– Верно, – сказала я, уже без улыбки, и Кормель кивнул мне продолжать. – Э, он должен лежать горизонтально, – сказала я, глядя на Феликса, немертвый вампир злобно уставился на меня, очевидно не оценив доброту к бродячей собаке.

Двое мужчин у двери вошли, чтобы переместить Феликса, видя, что его руки и ноги были связаны.

– Скоро, Феликс, – пропел Кормель, когда тот начал вырываться. – Скоро. Дай ей шанс работать. Я уберу твой кляп, если ты обещаешь не выть.

Глаза Феликса были полностью черными, но когда он кивнул, Кормель погладил его по руке, вытаскивая маленький складной нож из своего кармана и

разрезая кляп. Дженкс и Трент поспешили обратно в гостиную, оставляя Бадди рычать на вампира, медленно двигающегося вперед, чтобы схватить его.

Кляп упал.

– Она украла ее, – сказал Феликс, его голос полз по моему позвоночнику, когда он устремил свой немигающий взор на меня. – Заставь ее отдать ее. Она моя!

Кормель погладил его по плечу и встал, убирая нож наряду с кляпом в карман своего пальто.

– Она не крала твою душу. Она схватила ее так, чтобы она смогла прикрепить ее должным образом. – Он повернулся ко мне. – Не так ли, Морган? – пригрозил он.

Я довольно кивнула, когда Трент снова сел позади меня.

– Держите его там, – сказала я, мне не нравилось, что Кормель был так близко. – Если меня прервут, то его душа вернется в безвременье.

– Ты можешь потерять ее? – воскликнул Феликс, его тревога зажгла мой собственный страх. – Отдай ее мне! Сейчас же!

– Я потеряю ее, если ты меня прервешь или уберешь шарф с лица, прежде чем я скажу.

Абсолютный страх перекосил молодое лицо Феликса, давая мне проблеск того, кем он, возможно, был. Кормель бросил на меня взгляд, чтобы я была более нежной, прежде чем он склонился над Феликсом и похлопал его по плечу.

– Она не потеряет ее, Феликс, – сказал он, напомнив мне, что для тех, кто игнорировал жизни, которые они разрушали, у мастеров-вампиров было странное чувство защиты в отношении тех, кого они считали достойными этого. То, что их дети редко входили в данную категорию, было непонятной вампирской логикой.

Трент склонился надо мной, обдавая меня непрекращающимся запахом безвременья.

– Я должен творить заклинание. Ты лучше меня в защите, – сказал он, почти вдохнув слова.

Крылья Дженкса зажужжали от беспокойства, и я захотела, чтобы он приземлился уже где-нибудь.

– Нет, – сказала я, вспомнив, как Трент оцепенел от шока, когда поймал душу Феликса. Здесь я была демоном. Я могла сделать это. – Пока никто не прервет меня, и он не уберет ткань, пока я не скажу, все должно быть хорошо. – Подняв подбородок, я осмотрела комнату, мне не нравилось, сколько здесь было людей. – Я должна пометить любого, кто остается в комнате паутиной, таким образом, они не привлекут его освобожденную душу. У меня только несколько кусочков паутины.

Дженкс поднялся, скрестив руки.

– Мне ничего не нужно. Никакая душа вампира не найдет меня.

Кормель указал своим головорезам, и мне стало легче дышать, пока я не поняла, что они все выходили, оставляя просто его одного, чтобы обеспечить контроль над Феликсом. И ублюдок улыбнулся на мою неловкость.

– Каламак? – сказал он, почти насмехаясь. – Ты остаешься?

Мой пульс участился. Правило номер один: никогда не оставайся один на один с мастером-вампиром. Недоразумения часто были фатальными.