Ведьма без имени
Шрифт:
– Ты не должен был забирать Айви, – сказала я, и Феликс снова закричал, звук заставил ползти мороз по коже.
– Ты не должна была бросать мне вызов, Морган. – Его голос был ровным, но Бронкский акцент был очевиден. Он был зол, но его голосу не хватало любого вампирского убеждения.
– Это личный выбор, – сказал я легкомысленно, заново продумав мое приближение, когда Трент вздрогнул. – Кормель, мне жаль, но возврат немертвым их душ не является хорошей идеей.
– Утром ты думала по-другому, – пригрозил он, и у меня внутри все похолодело. Трент схватил меня
– Ты продолжаешь считать, что это забавно! – прокричала я. Черт побери, что произошло с моим крайним сроком до полуночи? – Если ты причинишь Айви боль, ты ничего не получишь. Ничего!
Кормель улыбнулся.
– О, я уверяю тебя, что независимо от того, что я сделаю, она будет наслаждаться этим. И ты тоже. Тебе не следовало играть со мной, Морган. Каламак больше не может тебе помочь.
– Позвольте с вами не согласиться, – сказал Трент, и новый страх скользнул через меня. Только не он. Я не смогу вынести, если мои ошибки навредят ему.
– Послушай, – сказала я, и Кормель сузил глаза, когда он понял, что я собралась выставить список требований. – Я просто видела Феликса с его душой, и она почти убила его сразу же. Я знаю, что обещала, что я найду способ для вас удержать их, но это совершенно взбесило его! Послушай его!
Вопль Феликса поднялся, словно по команде, и я задрожала от этого потерянного звука. Я была не единственной. Почти все простые люди в толпе боялись. И только ударная сила стояла с прямой осанкой, но некоторые из них показывали сомнение.
– Возможно, если бы тебе удалось, то он не был бы так обеспокоен, – сухо сказал Кормель.
– Ты слышишь успех! – сказала я. – Его душа у меня. Ты что, слепой?
Шок лился каскадом по Кормелю.
– Она… у тебя? – Выпрямившись, лощеный мастер повернулся к первобытным крикам Феликса. Казалось, будто того кто-то мучил. – Я думал... – Его выражение лица ожесточилось. – Ты подвесила перед ним его душу? В качестве игрушки?
– Легче, – прошипел Трент, когда я потянула свою сумку вперед.
Если это страшилище коснется меня, я освобожу душу Феликса прямо здесь и сейчас, независимо от того, как трудно было ее ловить.
– Она у нас, – сказала я и опустила пальцы в сумку, чтобы найти твердое, прохладное стекло. Я приподняла его в сумке, затем дернула обратно, когда Кормель начал дрожать. – Потребовались все пятеро из нас, но мы ее взяли.
– И вы называете нас бесчувственными животными, – отрезал он, его глаза почернели. – Неудивительно, что он горюет!
С трудом сглотнув, я прижала сумку крепче к животу. Кормель смотрел так, будто я держала его собственную душу.
– Я могу приладить ее к нему, – сказала я, но не была уверена, что он слышал, когда уставился на бутылку. – Но это отправит его на солнце. – Пожалуйста, поверь мне. Я не хочу этого делать.
Крики
– Конечно, он страдает от боли! – сказал он, когда мужчина побежал. – Отдай ему его душу, Рейчел, или Айви пострадает.
Я знала, что не будет никакого другого пути, и когда Трент, пахнущий сорванными листьями и срезанными ветками, поддержал меня, я выпрямилась.
– Отлично, – отрезала я, зная, что мое сомнение относительно состояния Айви было более сильным стимулом, чем видеть ее здесь передо мной связанную. – Я сделаю это! – добавила я, – Но сначала я хочу увидеть ее.
Я подскочила, когда Трент близко наклонился, шепча:
– Заключай сделку. Убедись, что все концы обозначены.
Я почти заплакала от его слова. Он знал, что у меня не было выбора, даже если это означало конец немертвым, и он не думал обо мне. Я должна была доверять Лэндону. Напрягая плечи, я снова посмотрела на Кормеля.
– Я сделаю это, но я хочу твое слово, что это оплатит мой долг и долг Айви полностью. Весь. И когда Феликс выйдет на солнце, не будет никакого возмездия и еще требований о ваших душах.
Крик Феликса прервался с задушенной внезапностью. Губы Кормеля дернулись, и я вспомнила умчавшегося помощника. Гнев шел от него, когда он пошел вперед, пока я не подняла руку, и он не остановился в тех же самых восьми футах. Пыльца пикси блестела в его волосах, и я знала, что Дженкс висел над нами в темноте. Я видела линии беспокойства вокруг глаз Кормеля, чувствовала напряженность в нем, подавляющую потребность, которую он пытался скрыть. Кормель хотел свою душу. Ничто не встанет у него на пути… не сейчас, когда он мог быть настолько близко.
– Долг не будет никак погашен, пока у меня не будет своей души, – сказал он, и я покачала головой.
Обувь Нины царапнула цемент позади меня, и Трент коснулся моего локтя прежде, чем отпустить, чтобы удостовериться, что она проснулась самой собой, а не Феликсом.
Положив руки на бедра, я двинулась вперед, пока не оказалась в пределах досягаемости Кормеля, чтобы он мог меня задушить. Я была достаточно в безопасности, видя, что он знал, что я была покорнее, когда он причинял боль другим, нежели мне. И, кроме того, Дженкс находился где-то там. – Твоя душа никогда не упоминалась в изначальном соглашении. Я сказала, что найду способ для вас удержать ваши души. Я сделала это.
– И ты отказываешься осуществлять это! – прокричал Кормель.
– Поскольку это собирается отправить вас на солнце! – сказала я, слыша, как Трент пытается утихомирить Нину и заставить ее вставать. – Ты ослеп? Я пытаюсь помочь вам!
Кормель помолчал. Его взгляд дернулся к Тренту и Нине, затем дальше, к его людям, окружавшим нас. Наконец, его взгляд опустился к Низинам, а затем поднялся к небу. Я задумалась, проклинал ли он Бога, который позволил этому случиться… или просто искал Дженкса.