Ведич
Шрифт:
Давно стемнело, улица была пуста, не работал продуктовый киоск неподалеку, и лишь в домах горел свет. Были освещены и окна дома Глеба.
Никифор вышел из машины, открыл калитку, собираясь позвонить, но дверь распахнулась сама, будто ждала гостя, и на пороге возник человек. Но это был не Тарасов.
– Димка? – узнал Булавина Хмель.
– Загони машину и проходи, – улыбнулся директор Вологодской школы выживания, – стол уже накрыт.
Глава 13
ПИСАТЕЛЬ НЕ ДОЛЖЕН ЖИТЬ СПОКОЙНО
Жуковка
Дом у тётки был старый, с «удобствами во дворе», но
Тётка Александра, естественно, обрадовалась приезду племянника. Жила она одна, была слабовата здоровьем и мечтала о родственниках, разъехавшихся по городам и весям. По вечерам она любила степенные разговоры, вспоминала своё военное прошлое, умерших друзей и близких, быт довоенной и послевоенной Жуковки, и слушать её было интересно.
На второй день после обустройства на новом месте Владлен сходил на местный рынок, приятно удивился ценам и ещё больше удивил тётку, принеся с рынка кучу фруктов, творог, молоко и сметану. И трёхлитровую банку мёда, который очень любил.
Двадцать первого сентября он устроил себе экскурсию по райцентру, с любопытством изучая его достопримечательности, работающий Парк культуры, новый кинотеатр и строящиеся на месте старого велозавода корпуса автозавода. Здесь чикагский автогигант «Шевроле» собирался возвести цех по сборке нового российско-американского внедорожника «Нива Attack».
Однако прогулка была омрачена происшествием, свидетелем которого стали Владлен и несколько случайных прохожих на площади перед рынком.
К частному магазину, принадлежащему одному из местных «олигархов», над входом в который реял российский флаг, подъехал милицейский «уазик», и двое блюстителей порядка попытались этот флаг снять. Из их путаных речей – на шум выбежали продавцы и сам владелец магазина – стало ясно, что флаги на «негосударевых предприятиях» запретила вешать новая Брянская администрация и теперь их везде велено снять.
Владлен, собиравший такого рода информацию, знал, что изредка на просторах России рождались удивительные приказы местных прокурорских начальников «блюсти закон», запрещавший вывешивать российскую символику, в том числе флаги, в непраздничные дни. Однако стражи законности давно получили разъяснение вышестоящего начальства о неправомочности подобных запрещений («Патриотизм не пройдёт!»), вызывающих справедливое возмущение граждан. И стать свидетелем новой «отрыжки соблюдения требований Федерального конституционного закона о государственном флаге» было неприятно. Новые власти Брянска, приступившие к исполнению обязанностей, явно хотели «упорядочить» проявление любви к Родине рядовыми жителями России.
– Ещё и штраф заплатите! – пригрозили милиционеры, сняв-таки флаг с магазина.
– Идиоты! – развёл руками седой владелец магазина, проводив глазами стражей порядка. – Не понимают, что делают. Кто ж после этого будет гордиться страной?
Это верно, согласился расстроенный увиденным Владлен.
На третий день он наконец сел за роман.
Первую главу одолел легко.
Вторая, где речь шла о создании слугами Морока своей общины, якобы отвечающей возрождению языческих традиций, пошла намного труднее. Владлен придумал историю, оттолкнувшись от известных ему фактов и лишь слегка приукрасив действительность. Но эта история не хотела ложиться на бумагу, – писал он по старинке, сначала от руки, а потом переносил текст в
Община ингливеров «Народовластие» должна была послужить ядром объединения неоязычников, чтобы потом перехватить управление Союзом Общин и развалить Славянский Собор изнутри. В этом заключалась обычная практика жрецов: чтобы разрушить систему врага, её надо возглавить.
Мучился Владлен долго. В конце концов глава состоялась, он вложил в неё всё, что хотел, и вздохнул с облегчением. Но подумал, что в дальнейшем ему понадобится консультация на тему неэксплуатационного характера Российской Империи. Несмотря на хронический форс-мажор: по статистике, из века в век каждый третий год на Руси был неурожайным, а каждый второй – военным, – населявшие её малые народы не становились рабами и не исчезали. Сколько этносов включила в себя Российская Империя на заре времён, столько и донесла до наших дней. Что было уникальным явлением в истории цивилизаций. Владлен знал, что остальные крупные империи мира: Византийская, Германская, Британская – уничтожили жизнь огромного количества народов. И тем не менее Тихомиров ясно понимал, что имеющейся у него информации мало.
– Будем искать, – сказал он вслух словами известного персонажа из фильма «Бриллиантовая рука», имея в виду не халат, конечно, а консультанта.
Полюбовавшись эпиграфом, взятым из стихов Рильке: «Есть такая страна – Бог, Россия граничит с ней», – Владлен закрыл рукопись и, довольный собой, направился на кухню, где тётка Александра готовила оладьи племяннику.
Отвечая на её вопросы, он вспомнил своё последнее посещение Москвы.
Кирилл Леонтьевич, к счастью, пошёл на поправку.
– Сам виноват, – сказал он, обрадованный приездом известного писателя, – зазевался. Впредь буду осторожней.
У Владлена на сей счёт имелось иное мнение, и он спросил:
– Больше никто не звонил, не угрожал?
– Мне никто. – Шакурин понял писателя по-своему. – Не волнуйтесь, Владлен Денисович, мы не собираемся изымать роман из плана. В январе или в феврале выйдет в свет, гарантирую.
С этой доброй вестью Владлен и помчался на встречу с Марго.
На этот раз всё получилось так чудесно, что он испугался: к добру ли?
Маргарита явно была рада встрече, взяла его под руку и, не стесняясь, поцеловала, когда они танцевали в кафе-клубе «Замок рыцаря» на проспекте Жукова.
– Что ты на меня так смотришь? – спросила девушка после танца; они сели за столик в укромном уголке кафе, за пальмами, так что молодёжные компании не мешали.
– Когда я звонил, ты была в плохом настроении. Я уж подумал, что надоел хуже горькой редьки.
– Ты лучше горькой редьки, – улыбнулась Маргарита. – Мне про тебя наговорили всякого. Я сначала поверила, захандрила.
– Что наговорили?
– Ты и алкаш, и бабник, и шизик. – Маргарита не выдержала, засмеялась, глядя на его ставшую несчастной физиономию. – Одним словом, тот ещё аферист.
– А потом что произошло?
– Поговорила с одним человеком, который тебя хорошо знает.
– Кто это такой?
– Юрий Никитко.
– Юрась, – расплылся в улыбке Владлен. – Это мой первый рецензент, а теперь друг. Он, кстати, в Москве живёт. Я его знаю уже лет двенадцать.
– В общем, я поняла, что слушать сплетни – всё равно что распространять их. Вопреки досужему мнению они не придают жизни смысла.