Вечный
Шрифт:
Его большой силуэт вырисовывался на фоне холмов нагорья, и Натайра бросила последний взгляд на тело своей матери.
– Ты здесь, чтобы отпраздновать свой триумф, дорогая? – спросил Аласдер с едва сдерживаемой горечью.
– Хорошая догадка, викинг! Я вернулась, чтобы забрать свой кинжал, но он исчез, – объяснила Натайра, не удостоив Аласдера особым вниманием. – Что тебе надо здесь? Грабить мертвецов, как это делали твои предки? Убивать и устраивать поджоги? – с вызовом сказала она ему.
– Закрой рот! Каталь послал меня проведать
Натайра улыбнулась. Она чувствовала себя сильной с тех пор, как ощутила в себе силу ведьмы. Словно между ней и воином не было ни ненависти, ни предательства, она подошла к нему и положила руки ему на грудь.
– Ты не его орудие, Аласдер… – шепнула она ему на ухо, – а мое. – Она поцеловала его и почувствовала, как напряглись мышцы мужчины и ускорился пульс. Натайра думала, что он оттолкнет ее от себя, но этого не произошло.
– Поверь мне, викинг… нашей боли больше не будет, – она положила руку на его сердце и прижалась своим лбом к его, – и наше время придет. Мы воссоединимся. Я знаю это, потому что чувствую в себе силу, которая…
Аласдер с такой силой оттолкнул ее от себя, что она пошатнулась и рухнула на землю. Мужчина повернулся к ней спиной и вскочил в седло. Затем посмотрел на нее сверху вниз.
– Ты думаешь, что знаешь нашу судьбу? – закричал он. – Ты ошибаешься, Натайра! Я больше не обнажу свой меч ради женщины. Для нас, дорогая, во всей вечности больше не осталось счастья.
Натайра смотрела ему вслед, но не видела воина: это были образы, которые стояли у нее перед глазами, как видение. Это образы того времени, которое еще не наступило…
Глава 1
Такси свернуло за угол, и я украдкой смахнула слезу с уголка глаза, перестав махать рукой. Видеть, как мои родители уезжают, оказалось тяжелее, чем я ожидала.
Пейтон положил руку мне на талию и притянул к себе.
– Mo luaidh, с тобой все в порядке?
Я кивнула. А что я должна была сказать? Не лучший момент для сомнений. Не должно быть вообще никаких сомнений! Я в Эдинбурге, у Пейтона Маклина, шотландца, которому я обязана своей жизнью и которого люблю больше всего на свете. Мы столько всего вынесли, преодолели такие препятствия, которые невозможно постичь разумом, и победили врагов, которые явно хотели нашей смерти.
Все это произошло за последний год.
Теперь лето снова уступило место осени, и время постепенно затягивало наши раны. От спасительного пореза кинжалом, на котором оказалась кровь ведьмы Ваноры, на груди Пейтона осталась лишь едва заметная линия.
Даже мой ужас от воспоминаний поблек. Правда, я никогда не забуду своего путешествия в прошлое, хотя опасности, которой я там подвергалась, в моей новой жизни не было.
Я улыбнулась Пейтону,
– Пойдем внутрь? – спросил он, указывая головой на дверь.
Я кивнула, и он нежно поцеловал меня в лоб. Потом юноша бесцеремонно поднял меня и перенес через порог, что было немного неловко, ведь мы еще не были молодоженами.
– Не грусти, Сэм. Это ведь не прощание навсегда, – попытался успокоить меня Пейтон, но его слова словно бередили рану, которая никак не хотела затягиваться.
Черт, я настоящая развалина! Я постаралась храбро улыбнуться и зарылась лицом в его грудь, чтобы он не видел моей боли. Никогда бы не подумала, что именно он может стать причиной моей грусти. И все же это было так.
Мы любили друг друга – больше, чем это вообще возможно. Мы с Пейтоном были предназначены друг для друга, в этом нет сомнений. Каждый из нас посмотрел в глаза смерти ради другого. У нас было одно – нет, даже два проклятия, и наша любовь прошла через само время.
Двести семьдесят лет Пейтон ждал, что снова увидит меня, чтобы разрушить любовью проклятие, сотворенное ненавистью. Эти годы не прошли даром и изменили его. Я понимала это, потому что за время моего путешествия во времени я узнала и полюбила Пейтона, которым он был до того, как проклятие Ваноры лишило его чувств. Я сглотнула, потому что, как всегда, когда я думала об этом, мое горло сжалось.
– Я люблю тебя, Пейтон, – заверила я его. – Я всегда буду любить тебя, и если я могу остаться с тобой, то…
– Сэм, mo luaidh, успокойся. Ты же сама сказала, тебе здесь не место. Завтра в это же время мы уже доберемся до хижины, а до тех пор я хочу побыть с тобой. Небо послало мне тебя, чтобы я мог вынести свою участь, а поэтому давай не будем оглядываться назад, чтобы не растрачивать время попусту.
– Но, Пейтон, если бы ты знал, что я сделала, то…
– Нет, Сэм. Неважно, что ты сделала, и неважно, что сделал я. Вина и ненависть не смогут затмить единственное, что у меня осталось.
Если бы я продолжила размышлять о том, насколько велика моя вина в его проклятии, его судьбе и его страданиях, то я провела бы первый совместный вечер в нашей квартире вся в слезах.
Пейтон закрыл за нами дверь уютной комнаты в старом доме, не отпуская меня.
– Что нам теперь делать, Сэм? – прошептал он мне на ухо, поворачиваясь к загромождавшим гостиную коробкам с вещами.
– Следует ли мне позаботиться об этом… – он повернулся, и теперь мы смотрели в сторону спальни, – или мне нужно позаботиться о тебе? – спросил он, и уголок его губ хитро вздрогнул.