Вечный огонь страстей
Шрифт:
Немаса она увидела сразу. Старик сидел в качалке перед камином с младенцем в руках. Она радостно окликнула его.
– Девочка, – усмехнулся он так, словно ему было абсолютно безразлично.
Но быстрый взгляд Джулианы уловил гордость в черных, как уголь, глазах индейца.
Она отбросила край одеяла с лица ребенка и удовлетворенно засмеялась. Перед ней снова была живая копия Сэйта. Мужчина хитро улыбнулся.
– У охотника хорошая печать, ни с чем не спутаешь.
– Уж это точно, – тихо прошептала
«Увидит ли Сэйт когда-нибудь свою дочь? Узнает ли вообще о ее существовании?»
– Как ты назовешь ребенка?
Вопрос отвлек ее от мыслей.
Женщина посмотрела на темноволосую головку. Она приготовилась назвать девочку Элизабет, но подняла на своего старого друга глаза, полные любви и благодарности, и тихо сказала:
– Я назову ее Немой. В честь самого смелого мужчины, которого мне когда-либо приходилось встречать.
ГЛАВА 28
Ночью поднялся ветер. Он дул с севера, неся с собой темные, тяжелые снеговые тучи. Начиналась буря. В горах все гудело. Снегопад усиливался.
Сэйт Магрудер проснулся от воя ветра в трубе и сразу понял, в чем дело. Все ловушки скоро будут под снегом, понадобится много времени, чтобы их очистить.
В постели было тепло, он попытался заснуть и снова увидеть во сне нежно ласкающую его Джулиану. Охотник лежал, терзаемый желанием. Все тело ныло. Он неохотно посмотрел на спящую индианку. Сэйт не часто делил с ней ложе, чувствуя себя виноватым и каждый раз вспоминая Джулиану.
Мужчина непроизвольно застонал: по телу прошла дрожь. Тут же обнаженное темное тело индианки скользнуло под его одеяло. Он попытался подняться, но она остановила его, дотронувшись до груди рукой.
– Ложись, охотник, и расслабься, – прошептала она, – у тебя завтра будет тяжелый день. Утренняя Роса знает, как помочь мужчине забыться.
Сэйт лежал и думал о том, как все же отличались ласки индианки от прикосновений Джулианы, разжигающих в нем бешеную страсть.
«Но этого больше не будет», – тоскливо подумал он.
На следующее утро маленькое окошко дома было почти полностью завалено снегом. Когда Сэйту удалось наконец открыть дверь, перед ним расстилался девственно белый мир. Сарай почти превратился в сугроб, а ветви могучего кедра согнулись под тяжестью снега. «Как быстро прошло лето!» – удивился он вдруг и поспешил снова в дом, плотно прикрыв за собой дверь.
– Куда ты собираешься сегодня пойти? – спросил он Уоткинса, который сидел на краю кровати и тщательно зашнуровывал мокасины с двойной подошвой.
Его губы искривились от боли: ревматизм редко отпускал старика.
– Куда я могу пойти, как ты думаешь? – блеклыми старческими глазами он посмотрел на своего молодого друга. – Как обычно собираюсь обойти капканы.
– Успокойся, старина. Там столько снега,
– Я так и умереть могу лежа, если не пройдусь хоть немного.
Уоткинс встал, шаркая ногами, подойдя к столу, где индианка накрыла завтрак.
– Я еще хочу немного пожить, – заключил он и стал есть жареную картошку со свининой.
– Ну, ты и упрямый, – пробурчал Сэйт, садясь напротив него. – Давай договоримся. Ты хотя бы выстрели в воздух, если что случится, чтобы я успел придти на помощь.
Старик усмехнулся.
– Хорошо, Сэйт. Я же еще немного в уме и знаю, как поступить.
– Вот в этом я иногда сомневаюсь, – пробурчал охотник, опуская сахар в кофе.
– И я тоже, – тихо добавила женщина и тут же прикрыла рот рукой.
Оба мужчины удивленно на нее посмотрели.
Индианка обычно была немногословна и в основном отвечала только на вопросы. Сэйт однажды обмолвился Уоткинсу, что встречал не так уж много женщин, которые могли держать язык за зубами.
Старик фыркнул:
– Индейцы не позволяют своим женщинам много говорить.
Уоткинс похлопал Утреннюю Росу по плечу. Та наливала ему кофе.
– Ты тоже не волнуйся за меня, – добродушно сказал он. – Сэйт стал похож на старую бабу.
– Почему тебе не поехать сегодня на лошади? – убеждала его индианка.
– Возьми лошадь, – снова вмешался охотник, прежде чем старик ответил.
Уоткинс запил завтрак остатками кофе и откинулся на стуле.
– Хорошо, – согласился он, – вы вечно настаиваете на своем.
Индианка озабоченно посмотрела вслед старику, который сердито захлопнул за собой дверь.
– Ему надо было остаться сегодня дома. Я это чувствую, – пробурчала она себе под нос и постучала по груди рукой.
– А-а, этот заносчивый старый дурень, – Сэйт натягивал на себя куртку, затем взял ружье и вышел вслед за стариком.
Сэйт шел по лесу. Кроме хруста собственных шагов по снегу да шума ветра в верхушках деревьев ничего не было слышно. Вдали печально и дико выл волк.
Из всех зверей, которые здесь водились, Сэйту больше нравился волк. Если бы его спросили, почему, он бы ответил: «Волк – борец, убивает в открытую и насмерть».
Спустя пару часов ходьбы по сугробам охотник устал. Он беспокоился за старика, который не обладал выносливостью молодого мужчины.
– Как Уоткинс там справляется сейчас с работой?
Звери сегодня попадались редко. Буря заставила их спрятаться по норам, пока голод не выгонит их оттуда. Сэйт тяжело побрел дальше. Все равно капканы должны быть очищены от снега. Он медленно двигался вперед, вспоминая ту ночь, когда набрел на Джулиану. Тогда ему приходилось точно также тяжело пробиваться через сугробы.