Вечный день
Шрифт:
Улица, где жил Торн, оказалась шикарной. Вдоль дороги за фалангами изгородей высились дома из красного кирпича. Деревья у тротуара происходили, судя по всему, из южной Европы — сейчас именно эти виды вытесняли по всей стране традиционные английские растения.
И еще один признак благосостояния: обочины были заставлены машинами премиум-класса, производившимися лет тридцать назад. Личные автомобили, да еще и на ходу, являлись редкостью даже в фешенебельных районах вроде этого. Поддерживать в рабочем состоянии весь этот хлам на колесах, не считая, конечно,
Бредя по улице и поглядывая на номера домов, она снова принялась изучать добытый листок.
Имя пациента: Эдвард Джошуа Торн
Адрес пациента: Норт 3, Харлсден-роуд, 74
Дата рождения: 2 мая 1983 г.
Дата поступления: 9 июня 2059 г.
Возраст пациента: 76
Причина госпитализации: меланома (IV стадия по Кларку)
Курс лечения:
Далее следовал список препаратов и подписи лечащих врачей. К концу страницы, обратила внимание Хоппер, дозы лекарств неравномерно, но неумолимо возрастали.
Номер 68, 70… Вот и он. Дом Торна выдвинулся на улицу дальше соседнего, отсекая у того часть садового участка. Четырехэтажный, как и все остальные в округе, из темно-красного кирпича, поросший ползучими растениями. Над крышей поднималась круглая башенка, тоже кирпичная, сверху покрытая толстым шифером.
А затем из-за ограды Хоппер заметила стоящего возле дома мужчину в лоснящейся черной форме полицейского. Ее первым порывом было развернуться и уйти прочь, но она тут же осознала, как это будет выглядеть со стороны. Тогда она решила просто пройти мимо, но вдруг остановилась и подняла взгляд на высокие окна дома Торна.
Потом заговорила:
— Добрый день. Прошу прощения.
Хоппер сделала вид, будто намеревается пройти через ворота мимо полицейского, но тот двинулся ей навстречу и перегородил путь.
— Вы здесь живете, мадам?
На боку у блюстителя порядка болтался пистолет, а ремень был увешан стандартным набором средств усмирения: газовые баллончики, электрошоковая дубинка, наручники угольно-черного цвета. Он был молодым — пожалуй, лет двадцати пяти — и еще по-детски долговязым. На шее над тесным воротничком у него проступала темно-красная сыпь. И если воротничок жал, то мундир сидел мешковато и для такой жары представлялся чересчур тяжелым.
— Я… Нет, я к доктору Торну.
— Боюсь, это невозможно, мадам. Мы никого не пускаем в дом. Даже если бы явился сам мистер Торн.
— Почему?
— Боюсь, не могу вам этого сказать.
Хоппер пустила в ход все свое обаяние:
— Пожалуйста, мы с доктором Торном хорошие друзья. Что случилось? С ним все в порядке?
Полицейский оглянулся на дом, затем снова посмотрел на нее и будто немного смягчился. Цикады в саду продолжали свою монотонную какофонию.
— Днем поступил вызов. Подозрение на кражу
Еще один пунктик дня, еще один совершенно неожиданный для Хоппер оборот. Впрочем, вполне уместно вписывающийся в череду неприятных сюрпризов с того самого момента, как она увидела на платформе вертолет.
Должно быть, на ее лице отразилось удивление, поскольку интерес полицейского к ней явно возрос:
— А вы… родственница мистера Торна? — Подобным невинным вопросом, поняла Хоппер, он пытался выведать, является ли она подружкой Торна. Или любовницей.
— Доктора Торна, — поправила полицейского Хоппер. — Нет. Я просто… — Стоит упомянуть больницу, и станет очевидной ее ложь насчет визита. — Я просто решила заглянуть к нему. Мы друзья. — На лице констебля не отразилось никаких эмоций, но, похоже, к некоторому выводу он все-таки пришел. — А он… находился в доме?
— Нет, там никого не было. Ему просто повезло. Позвонил сосед и сказал, что на участок зашли двое неизвестных.
— Вы выяснили, кто они такие?
— Пока нет, мадам. Мы пока проверяем дом на предмет посторонних. А уж потом начнем собирать улики.
— Можно мне зайти, кое-что оставить?
— Боюсь, нет, — покачал головой полицейский. — Если вы хотите что-то передать доктору Торну, я с удовольствием сделаю это, когда мы закончим.
Хоппер мысленно перебрала содержимое своей сумки на предмет гипотетического подарка для Торна и была вынуждена отказаться от затеи.
— О, нет, благодарю. Я еще встречусь с ним.
Из рации на плече констебля раздалось статическое потрескивание.
— Ну тогда я могу оставить записку. Как вас зовут, мадам?
Чуть поколебавшись, она ответила:
— Джессика Хейвард.
И с чего вдруг ей пришло в голову это имя? Джессика Хейвард училась с ней в школе, сейчас живет себе безвылазно с семьей в Суффолке, замужем за специалистом по солнечной энергетике.
— Что ж, когда он вернется, я ему передам, что вы заходили, мисс Хейвард.
Хоппер уже жалела, что назвалась этим именем. Такую простую фамилию полицейский наверняка запомнит.
— Не стоит. Я сама с ним свяжусь. Еще раз спасибо.
Она бросила последний взгляд на дом, закинула сумку на плечо и двинулась в обратном направлении. По пути ее так и подмывало обернуться и посмотреть, не наблюдает ли за ней констебль.
На первом этаже дома по диагонали от торновского было эркерное окно. Краем глаза Хоппер заметила в нем выхваченную лучами солнца чью-то высокую фигуру, следящую за улицей.
10
Хоппер вышла на главную улицу, обливаясь потом под тяжестью сумки, однако даже ноющая боль в плече не могла отвлечь ее от подступающей паники. Она огляделась и за неимением выбора вернулась в лавку возле автобусной остановки, где осведомилась у продавца насчет телефона. Отмахнувшись от предложенных денег, тот провел ее в подсобку, где на столе под грудой старых чеков и упаковочных оберток прятался пожелтевший бакелитовый аппарат.
Она сняла трубку. Гудок, затем щелчок.