Вечный день
Шрифт:
— Добрый день… Саут 4, пожалуйста. Хоппер. Кажется, 493… Да, этот. Благодарю. — Несколько секунд она сидела на стуле, рассеянно переводя взгляд с наполненной пепельницы на столе на яркие консервы с сухой горчицей на полке напротив. Наконец снова раздался щелчок.
— Слушаю.
— Марк? Это я. — После нескольких лет разлуки Хоппер сочла за благо уточнить: — Элли.
— Элли? — в голосе брата прозвучало искреннее удивление. — Ты в северном Лондоне, что ли? Ты же вроде как на платформе была?
— Пришлось вернуться. Сегодня утром.
— Почему?
— Помнишь Эдварда Торна? Моего куратора во время учебы.
— Ну конечно, я помню Торна.
— Э-э… да.
— Ох, черт. Прости, Элли. Я вовсе не хотел… Я так просто ляпнул.
— Да не бери в голову. Я только что из больницы.
— Ты в порядке?
— Да, — ответила Хоппер, не удержавшись, однако, от вздоха. — Да, в порядке. Просто денек выдался не из легких.
— Приедешь на ужин?
— Я… Только если это вас не слишком стеснит. Да, с удовольствием.
— Да какие стеснения. Останешься ночевать?
— Уж настолько злоупотреблять вашим гостеприимством я не могу.
— Да можешь, брось. А что тебе еще делать — ехать в Бристоль и дожидаться корабля до платформы?
Она снова вздохнула, обдумывая немногие имеющиеся варианты. Из таковых предложение брата представлялось наилучшим.
— Ну… Да, с удовольствием переночевала бы у вас.
— Так когда будешь?
— Наверно, где-то через час. Доберусь на автобусе.
— Хорошо, предупрежу Лауру. До скорого.
Очередной щелчок, и на линии воцарилась тишина.
Хоппер поблагодарила лавочника и в качестве платы за звонок купила пару пачек сигарет, в которых совершенно не нуждалась. Затем вышла на улицу и стала дожидаться автобуса в южном направлении. Солнце скрылось за облаками, но рассчитывать на дождь вряд ли стоило. Время близилось к восьми.
Автобус подошел через две сигареты. Она поднялась на верхний ярус, где из пассажиров оказались только два ссорящихся мальчишки на переднем сиденье да их изнуренная мать. Хоппер устроилась в задней части.
Полицейский, похоже, о смерти Торна не знал. Или же, если знал, получил приказ держать язык за зубами. И вот теперь, если кто поинтересуется у молодого человека насчет посетителей к Торну, он доложит, что приходила женщина и несла какую-то чушь насчет незапланированного визита.
Погруженная в свои невеселые думы, Хоппер ехала в Саут 4, прежде известный как Брикстон.
Когда она вышла из автобуса, улицы вовсю бурлили. Старая станция подземки некогда была популярным местом встреч, а после атрофии метрополитена центр притяжения сместился выше, к лужайке возле бывшего кинотеатра. Жизнь здесь так и кипела: торговцы предлагали рубашки, слишком хорошие для современных и слишком дешевые для фирменных; бакалейщики шумно рекламировали продукты из новых сортов растений; перекупщики пытались соблазнить билетами на очередной концерт классической музыки в «Электре». Забавно, что зал носил название «Электра», хотя славился как раз периодическими отключениями электроэнергии — по этой причине там и сформировался замечательный классический репертуар.
В самом начале восьмого, когда до наступления комендантского часа еще оставалось достаточно времени, активность достигла пика. Станцию и ее окрестности наводнили торгаши, жулики, дельцы теневого рынка, попрошайки и мошенники. Подогреваемые рюмочками рома, которым торговал с деревянной тележки какой-то чересчур веселый тип, они зазывали покупателей, играли в азартные игры, разводили недотеп, ругались и сплетничали. Здоровенный зазывала с розовой шеей, абсолютно лысый, облаченный в свободный пестрый халат, предлагал всем
В воздухе стоял запах специй, исходящий от облепивших стены бывшего кинотеатра лотков. Их было так много, что сотни ароматов, сливавшиеся в одно непостижимое благоухание, перебивали даже вездесущую лондонскую гудроновую вонь.
На краю лужайки возле прежней станции подземки маячили двое полицейских. В черных блестящих бронежилетах они выглядели куда серьезнее, нежели тот молоденький констебль в темной форме возле дома Торна.
Ходили слухи, будто еще несколько лет назад правительство восстановило основные линии метро и теперь поезда вновь ходят, однако лишь в целях поддержания порядка, чтобы перебрасывать в пределах города полицейских с их щитами, дубинками и газовыми баллончиками за считаные минуты.
Сама Хоппер в подобные байки не верила. Слишком много техники требовалось для функционирования сети подземки, причем по большей части зарубежного производства. Как ни крути, на восстановление потребуются десятилетия. Она склонялась к другой версии, согласно которой тоннели так и остались затопленными после катастрофических наводнений Остановки и лондонское метро теперь облюбовали слепые рыбы да крокодилы.
Хоппер настороженно двинулась через толпу. Да на этом пятачке людей больше, чем на всей ее океанской платформе! На одном клочке тротуара у стены рядком сидели люди в различных позах, выставляя напоказ свои страдания. У нескольких отсутствовали руки или ноги. Многие держали таблички на ужасном английском. Кого-то окружали дети — исхудалые создания в пальтишках не по размеру и подобии обуви из картонок и тряпья. Завидев ладно скроенную куртку Хоппер, ее чистые кроссовки, один из мужчин забубнил с сильным среднеевропейским акцентом:
— Пожалуйста. Берлин. Пожалуйста.
В следующее мгновение к нему подключились и другие, набежали дети. Ощущая себя неловко, Хоппер ускорила шаг. Пробившись через толпу, в конце концов она проскользнула между лотков на небольшой участок лужайки под тенью деревьев — излюбленное место парочек, где можно пообниматься в полумраке. Как и они когда-то с Дэвидом, вдруг резануло ее. Отмахнувшись от воспоминания, она решительно двинулась в сторону дома брата.
Улица Колвилл-Кресцент — «Колвилловский полумесяц», изящностью вполне отвечала своему названию, представляя собой элегантную кирпичную дугу. Никаких толп, никаких карточных игр на тротуарах, лишь изогнутый ряд измученных тополей да викторианских зданий. Где-то посередине улочки располагался симпатичный выкрашенный в белый цвет дом Марка Хоппера, специалиста по безопасности британского правительства в южном регионе. Со времени последнего визита, как заметила Элен, соседи брата обзавелись новыми жалюзи. Целая улица домов, хозяева которых даже после всех потрясений не отказались от улучшения условий своей жизни.
Марк открыл дверь буквально мгновение спустя после звонка — должно быть, караулил у окна в гостиной, чтобы опередить Лауру. Он неловко обнял сестру, даже не дав ей возможности снять с плеча сумку, затем отступил назад и оглядел ее.
— Привет, сестренка.
— Здравствуй, Марк.
Он взял у нее сумку и рассеянно сунул между столиком и коляской. Выпрямившись, произнес:
— Сожалею о Торне.
— Спасибо. Все это… — она вдруг осеклась. Внезапно на нее разом навалились события дня, и она импульсивно снова обняла Марка, на этот раз искренне. Они стояли так несколько секунд, пока Элен не похлопала брата по плечу и не отстранилась.