Вечный человек
Шрифт:
— Для уборки?
— Я знаю, здесь в общем-то нечего убирать, — сказала Мэри, — но он все равно приходит.
— Как оно называется? — спросил Джим, зачарованно наблюдая, как существо повернулось и стало изучать щупальцами внутреннюю стену корабля справа от себя.
— Не знаю, как лааги его называют, — сказала Мэри, — но я называю это существо сквонк, в честь дворника в доме, где я когда-то жила.
— Существо? — повторил Джим. — Если дворник был мужчина...
— Не будем гадать, — твердо заявила Мэри. — Мы пока не знаем, двуполое оно, однополое или еще какое. Дворника нашего звали Скваконски,
— Ага, — сказал Джим. Он вспомнил свой гнев и тут же почувствовал, как он снова вспыхнул внутри. Мэри, должно быть, поняла это — больше она ничего не произнесла.
Джим, однако, внезапно осознал, что так и не выглянул за пределы корабля. Он только один раз, вначале, заметил, что они находятся посреди пустой ровной площадки, покрытой чем-то вроде бетона, только светло-коричневого цвета, как песчаная почва на Земле. Площадка была неровной формы, а за ее пределами виднелись темно-зеленые полосы, очевидно, дороги или тропинки. За дорогами были здания-ульи разных размеров, от дома на одну семью до крупнейшего стадиона Земли, все медового цвета. На расстоянии эти здания сливались вместе, то ли потому, что они и правда были соединены, то ли потому, что его зрение без помощи приборов не могло различить границы между ними. Небо над головой у них было зеленоватого цвета.
По темно-зеленым полосам передвигались существа, подобные сквонку, и другие фигуры, которые были самых разных размеров, но все стояли на двух ногах и имели кажущуюся гуманоидной форму.
Джим по привычке скомандовал главному экрану у кресла пилота показать вид снаружи с увеличением, чтобы получше разглядеть гуманоидов. Но ничего не произошло; Джим внезапно понял, что и этого его лишили, чтобы не дать ему управлять кораблем.
Он чуть было не попросил Мэри вернуть ему контроль хотя бы над экранами, если она могла сделать это и не отпустить его совсем. Но немедленно его охватило отвращение — просить об одолжении в собственном корабле!
Он заставил себя отложить эмоции.
— Эти ребята снаружи, которые не похожи на сквонка, это лааги? — спросил он Мэри.
— Да, — ответила она. — Хочешь посмотреть поближе?
— Мне все равно, — отозвался он.
— Мне не все равно, — грустно сказала она. — Я бы многое отдала за то, чтобы разглядеть их вблизи на экране. Я бы весь город вокруг хотела так рассмотреть. Но я не могу; для этого пришлось бы тебя выпустить.
— Верно, — мрачно ответил он. — Почему ты тогда считаешь, что это лааги?
— Такие существа поднялись к нам на борт в космосе, прежде чем зацепить «ИДруга» и сдвинуть его сюда. С тех пор как мы здесь, только двое или трое таких приходили взглянуть на корабль. Не знаю, были это чиновники или ученые и специалисты, или просто общество лаагов мы не интересуем, но приходили только они.
— Специалисты или начальство, — сказал Джим, — на что угодно спорю. Думаешь, мы бы дали публике облазать лаагский корабль, если бы нам он попался? А у нас-то все точно рванулись бы посмотреть.
— Всегда опасно слишком их очеловечивать, — ответила Мэри. — Мы недостаточно их знаем, чтобы даже гадать, почему они так себя ведут.
— Это не значит, что этого нельзя делать, — сказал он.
Они
Сквонк продолжал обход корабля; Джима заворожило это существо. Он никогда еще не видел, чтобы так тщательно искали то, чего нигде не было. В замкнутой атмосфере корабля, даже чужой атмосфере, грязи было неоткуда собираться. Но сквонк словно под микроскопом обыскивал каждую поверхность корабля, будто убирался в больничной операционной; а истребитель хоть и был компактным, но уголков и закутков в нем хватало.
Даже если пыль не могла попасть на внутренние поверхности корабля, осадок от чужой атмосферы все же оставался. Джим увидел, как сквонк несколько раз шарил под оболочкой одним из щупальцев и вытаскивал голубой стержень сантиметров пятнадцати в длину с губкой на конце. Он тер этой губкой по металлическим поверхностям, и они становились ярче. Потом он убирал голубой стержень на место.
Это было интересно, но еще интереснее было то, что Джим заметил не сразу, — ноги сквонка при необходимости изменяли длину, чтобы ему было удобнее пролезать во всякие закутки.
— Джим, — голос Мэри отвлек его от созерцания этого процесса в десятый раз.
— Что? — спросил он рассеянно, на секунду забыв о вражде.
— Разве ты не хотел бы узнать побольше об этих сквонках, и о лаагах, и обо всем на этой планете?
Сразу он не ответил, обдумывая, что сказать. Конечно, он хотел знать. Но если он так скажет, это прозвучит, будто он сожалеет о том, что сказал прежде.
— Я понимаю, Джим, — тон у Мэри был грустный, но еще и усталый. — Ты абсолютно прав. Мы с самого начала ужасно с тобой обошлись. Ты еще не знаешь и половины того, что мы с тобой сделали. Мы преднамеренно подвергли тебя умственному стрессу; мы оторвали тебя от того, что ты любил; и все это для того, чтобы сломать тебя. Мы замутили твой разум наркотиками и наконец дали тебе вызваться добровольцем для одного дела, тогда как на самом деле тебя посылали совсем на другое...
Он не ответил.
— Если это поможет — я знаю, что не поможет, — продолжила она через некоторое время, — теперь я бы никогда так не сделала; теперь я тебя знаю, знаю, что для тебя значат «ИДруг» и космос. Если бы меня попросили сделать это снова, я ни с кем не могла бы так поступить. Это худший сорт злоупотребления людьми. Ради хорошей цели, но все равно злоупотребление...
— Неважно, — сказал он. — Ладно, ты знаешь, что я думаю, но хватит об этом. Ты хочешь исследовать лаагов, и тебе нужна моя помощь. Не спорю, это хорошее дело. Я не сбегу от того, что мы здесь можем сделать. Тебе придется поверить, что я действительно имею это в виду. Можешь мне не верить, но если бы мне обо всем сказали с самого начала, я бы решил, что даже рассчитывать на то, что мы доберемся живыми до планеты лаагов, безумие, и все же я бы согласился попробовать. Не так это и отличается от того, на что я согласился с самого начала. Это просто другая разновидность риска.