Вечные паруса

Назаров Вячеслав

Джой медленно повернулась. Глаза ее были сухи. Только стали огромными и совсем черными.

– Скоро, да?

– Скоро, Джой. Сейчас.

– Ты вернешься?

– Обязательно.

– Ты даешь слово вернуться?

– Да, я даю слово.

– Что бы ни случилось?

– Что бы ни случилось.

– Будь осторожен, родной. Не знаю, но мне кажется, что они задумали что-то нехорошее, Смиты. Это страшные люди. Подлые. Гадкие.

– Я знаю, Джой. Не беспокойся. Я вернусь и отдам СД, и мы уйдем от них. Мы найдем место, где можно быть

счастливыми, правда?

– Конечно, Тэдди. Мы найдем. Свою звезду. Обязательно!

И она отстранилась от Тэдди, какая-то отчаянно повеселевшая, и закинула голову к небу, и волосы ее покорно метнулись за спину:

Когда, пилот,

не повезет

тебе в полете вдруг,

не верь тому,

что бак в дыму

и что последний круг...

– Ты знаешь нашу песню, Джой?

Джой повернулась к пилоту, руки ее обвили его шею, губы были у самых губ.

– Конечно, знаю. Ее пела мать. Эта песня была моей колыбельной. Ведь я - дочь астронавта и жена звездолетчика. Как же я могу не знать этой песни:

Пока есть ход,

держись, пилот,

а если ад вокруг

ищи в аду

свою звезду,

еще не поздно, друг!

И повторила шепотом, закрыв глаза:

– Еще не поздно, друг...

– Пилота на взлетную площадку! Пилота просят на взлетную площадку, издалека, из другого мира, прокричал динамик.

– Ну, иди, Тэдди. Иди. И помни - я хочу еще долго-долго быть счастливой. Нигде и никогда не забывай это, ладно?

Она взъерошила его волосы, быстро поцеловала в щеку и слегка толкнула в плечо.

– Иди. И обязательно возвращайся. Ты не имеешь права не вернуться. Потому что теперь есть я.

– Я вернусь Джой. Обязательно вернусь.

– А я буду тебя ждать. Я еще не умею. Но хорошая жена должна научиться ждать своего мужа. Особенно, если муж - звездолетчик. Ведь правда, Тэдди, из меня получится хорошая жена?

Они улыбались друг другу в лунном свете и говорили, говорили, почти не вникая в смысл слов.

– А это ты должен мне вернуть, Тэдди. И он должен везде быть с тобой.

Джой положила в ладонь пилота забавного, лопоухого и толстопузого человечка, который угрожающе пялил глаза и скалил зубы. Фигурке было, видимо, уже много-много лет, потому что дерево стало почти черным от времени и было отполировано до глянца тысячами ладоней.

– Это Шивонари, Великая Нога, покровитель семинолов. Амулет брали с собой охотники, отправляясь в путь, и Шивонари охранял их от беды.

– Его дала тебе мать?

– Нет. Его привез мне дядя Клаус. Он сказал мне, что отец должен был взять Шивонари на Марс, в этот самый полет, но что-то случилось, я не поняла, дядя Клаус сказал "было слишком поздно", и Шивонари остался на Земле, а отца не стало... Так пусть он будет с тобой, и ты должен сам вернуть его мне, помни...

Снова прокричали динамики.

– Они не называют твоего имени, слышишь? Но все равно, все будет хорошо, да?

– Все будет хорошо, Джой.

– Иди. Я не буду тебя провожать.

Иди.

Он был уже почти у главного корпуса, когда Джой догнала его.

– Тэдди, я совсем забыла... Дядя Чарльз просил взять у тебя спектрографию яйца гловэллы. Ты говорил, что успел тогда сделать спектрографию...

– Гловэллы? Ничего не понимаю...

– Ну, тот самый "танец тройной спирали", помнишь? Над Красным Пятном, помнишь?

– Ах, вот что... Кажется, доктор начинает разбрасываться: то СД, то гловэллы. Посмотри в моем столе, Джой. Наверное, это там.

– И еще... Поцелуй меня, Тэдди.

Полковник Арнольд Тесман пытался говорить сурово:

– Когда вы повзрослеете, Дик? Опять вы устроили самодеятельность, опять превысили полномочия, да вдобавок насмерть перепугали дорожного полицейского.

Парень в синем реглане переступил с ноги на ногу.

– Тут я не виноват, шеф. Я только показал ему удостоверение МСК, а он вдруг выпалил в меня газовой ампулой...

– Этот симпатичный дед уже побывал в переделке с "Коршунами", переодетыми в форму патруля МСК. Ваше счастье, что он выстрелил снотворным, а не чем-либо покрепче. Ну, а все театрализованное представление, погоня, стрельба - как это понимать?

– Но вы же сами говорили...

– Я дал вам задание проследить связи "Коршунов Космоса" с Землей. Но мы не полиция, лейтенант. Мы - особая служба МСК, прошу не забывать. А то, что вы натворили, грубо даже для полицейского агента. Тоньше надо работать, тоньше и точнее. И ни в коем случае не привлекать внимания.

Лейтенант сокрушенно молчал, и Тесман не выдержал, улыбнулся. Улыбался он странно, не дрогнув ни единым мускулом худого жесткого лица - только глаза наливались вдруг неудержимым добрым смехом.

– Короче говоря, вас следовало бы хорошенько наказать, но я надеюсь, что устного замечания достаточно. Поймите, Дик, мне становится все труднее и труднее выручать вас. Я дал слово начальству, что вы сами исправите свою ошибку.

– Ошибку?

– Да, Дик, ошибку. И непростительную для поклонника детективной литературы. Садитесь, пожалуйста. Вот сюда, поближе. Вы знаете пару, которую так остроумно сняли в их собственной машине?

Тесман протянул юноше фотографию. Из глубины кабины на аппарат смотрели два человека, застывшие в нелепых позах: растопыренные пальцы, раскрытые рты, рука толстяка тянется к лицу, словно пытаясь закрыться от света.

– Конечно, знаю. Этот - Роберт Смит, совладелец фирмы "СС". А этот мрачный тип без определенных занятий, который, судя по всему, имеет какое-то отношение к Коршунам...

– Вот видите, Дик. "Имеет отношение..." А по нашим данным - это и есть главарь шайки. Больше того. Он - мой старый знакомый. Благодаря ему, мне так легко оставаться невозмутимым... С некоторым приближением это можно назвать пластической операцией. Точнее, резекция лицевых нервов. Впрочем, это уже детали. Второй на этом снимке - Белый Ральф.