Вечные паруса

Назаров Вячеслав

– Куда он поехал?

– Я н-не знаю. Куда-то во Флориду, кажется...

– Бросьте, Джо. У меня есть дело к Тэдди. Вы сами знаете - я совсем не против, чтобы мальчики на Земле поразмялись немного. Мне просто срочно его надо найти. Где он?

– Он поехал во Флориду, сэр, к дядюшке Клаусу. Там есть такое местечко "Кафе погибших". Все звездолетчики туда забегают, ну, а Тэдди давно знает Клауса, они друзья, ну и вот...

– Джо, немедленно разыщите его, если он даже в преисподней. Поставьте на ноги всех. Он мне очень нужен. И позвоните прямо по номеру...

Дуайт

вгляделся в цифру под экраном и назвал номер.

– Слушаюсь, сэр.

– Ну а теперь, господа, я вам покажу Синий Дым. Конечно, название вещества абсолютно ненаучно, но ведь само его появление и существование тоже противоречит научным догмам. Вот я и позволил себе назвать это очередное чудо природы романтично - СД - Синий Дым...

За тяжелой дверью с надписью "Осторожно, радиация" и предупредительным желто-красным другом шла витая лесенка между двумя полупрозрачными стеклянными стенами. Слева и справа напряженной и беззвучной жизнью жили шары странного мерцающего пламени, то распадающегося на отдельные полосы и капли и тихо затухающего, то взлетающего взрывом холодного света.

– Это наш космический аквариум. Или виварий, если хотите. Здесь представлены почти все известные формы инопланетной жизни. Большинство видов предпочитает темноту - на свету они превращаются мгновенно в спороидальный мутант. Поэтому-то в свое время так долго не могли открыть жизнь на Луне или, скажем, Венере и Меркурии. А вот этот световой концерт исполняют хрустальные пьявки. У них сейчас брачные игры... Только не смотрите на них долго - их свечение обладает тяжелым гипнотическим действием.

Лестница под ногами мягко качнулась, и немного отставший Роберт прижался к перилам. Во мраке за стеклом что-то тяжко ухнуло, и огромная глыба, шевеля серебристыми щупальцами, похожими на елочный дождь, поплыла к лестнице.

Желтый глаз - или фонарь?
– высветил влажную поверхность полуметрового стекла, сфокусировался на Роберте, прикрывшем глаза ладонью.

Солсбери взял Роберта за руку, увлек за собой, а луч следовал за ними все ниже и ниже и погас тогда, когда свод бетонного перекрытия отделил их от вивария.

– Здесь это не страшно, хотя и действует на нервы. Но у себя дома, на Венере, эта зверюга немало попортила нам крови. В буквальном смысле. Потому что она реагирует на человеческую кровь - вернее, не на кровь, а на железо, которое содержится в крови. Причем кровь она "чувствует" на расстоянии до полутораста километров.

Солсбери рассеяно потянулся к глазам, словно собираясь поправить очки, и улыбнулся виновато.

– Привычка... Так вот, магнитная черепаха, как не очень точно окрестил ее Фрэнк, - первый человек, оставшийся в живых после встречи с этим чудищем, - великолепный пример нашей человеческой близорукости. Мы прозондировали почву Венеры с помощью автоматических станций так тщательно, что, казалось, - никаких органических следов в пылающей атмосфере Венеры не было обнаружено. Да и быть их не могло. Но первый же корабль с людьми на борту пропал без вести. Его останки нашли через десять лет. Он остался таким, каким был при приземлении. С учетом венерианских ураганов, конечно. Только в нем не осталось ни одной молекулы железа - ни в корпусе корабля, ни

в высохших мумиях космонавтов. Тогда на это не обратили внимания...

Они шли по ярко освещенному тоннелю, на потолке которого висели тяжелые капли. Время от времени капли срывались на мокрый пол, и тогда в воздухе повисал нежный серебристый звук, словно лопнула гитарная струна. Солсбери говорил негромко, но голос его грохотал по всему тоннелю.

– Мы ничего не могли понять. Одни венерианские станции погибали в первые же часы своего существования, другие не испытывали никаких неудобств и жили преспокойно. Старый Фрэнк нашел разгадку - он заметил магнитную черепаху раньше, чем она на него напала. И употребил единственное свое оружие - магнитоскоп, и черепаха, которая даже лазерный луч принимала как легкую щекотку, сдохла. И Фрэнк стал миллионером, потому что ее восьмидесятитонный панцирь из химически чистого железа, которое, как известно, во много раз дороже золота, стал его трофеем...

– Фрэнк лопнул, - бесстрастно сообщил Дуайт.
– Сегодня утром передавали его "гражданскую панихиду".

– И вовремя, - Солсбери стоял перед овальной дверью, которая напоминала люк старого космического корабля. Вовремя, потому что вот эта черепаха в моем виварии, кажется, последний экземпляр венерианской фауны. Всех их перебили магнитными ружьями системы Фрэнка. Очень плохо, когда космонавт становится бизнесменом.

Дверь отворилась, и они очутились в маленькой квадратной комнатке, все четыре стены которой оказались матовыми экранами телеприемников.

Солсбери натянул на руки черные перчатки манипулятора.

Роберт ожидал увидеть что-то вроде полярного сияния.

Еще в детстве с отцом он летал на Северный полюс, и бесшумные волны небесного свечения с тех пор автоматически ассоциировались у него со всем необыкновенным и сказочным. Дуайт мыслил реалистичнее, но и он не удержался от легкого смешка разочарования - на дне во много раз увеличенной пробирки лежали две крохотных крупицы света, две маленьких синих призмы.

– Почему же - Синий Дым?

– А вот посмотрите...

Солсбери сделал незаметное движение рукой, и стрелка па шкале "Интенсивность облучения" сделала резкий рывок от нуля к ста тысячам рентген.

Острые углы призм затуманились, сделались зыбкими, задрожали и растаяли. Пробирка словно выросла на экране. В ней клубился синий туман, касающийся стеклянных стенок поразительно живыми, осмысленными движениями слепого, ищущего дорогу.

– Облучение возбуждает вещество, делает его активным. Молекулярные цепочки, организованные по белковой схеме, разрываются и... Препарат сейчас готов к действию.

– Солсбери, а это не опасно?
– Роберт смотрел на синие клубы с недоверием и затаенной надеждой.

– Что именно?

– Ну, вся эта регенерация... Что ты чувствовал, когда у тебя отрастала рука, например? Это больно?

– Нет, это не больно, но ощущения, прямо скажу, не из приятных. Очень сильное возбуждение, иногда даже галлюцинации. Через неделю все неприятные ощущения проходят, и вы чувствуете себя, как новорожденный. Это истинное наслаждение - ощутить свой капитально отремонтированный организм, честное слово!