Вечность спустя
Шрифт:
Потом прибежала мать, взломала дверь. а за ней в крошечную комнату, наполненную до потолка паром и Яниной болью, ворвались врачи. Яна почти ничего этого не видела, чувствовала лишь холод, просочившийся под кожу, пробирающий до костей — сладкий, зовущий уснуть и избавиться ото всего разом.
Тело сводило судорогой, и что-то внутри ныло и обрывалось, и новая жизнь, так не вовремя зародившаяся под сердцем, вытекала наружу. Их с Андреем ребёнок в тот момент умирал, а вместе с ним умирала, и душа его матери. И Яна ведь почти поддалась влекущему холоду, хотя кто-то так отчаянно звал, бил по щекам. Но она не хотела
Потом она очнулась в больнице, с исколотыми венами и тянущимися ввысь трубками капельниц, через которые в неё медленно возвращалась жизнь. Пустая жизнь, которой она уже не хотела, но с которой пришлось смириться, чтобы не биться головой о стену бессонными ночами.
А Андрей, пропавший с радаров на долгие пятнадцать лет, покрывал кожу обжигающими поцелуями, шептал что-то жаркое на ухо, и Яна растворялась в своей лжи — лжи самой себе — и глупой надежде, что сможет дальше жить без него.
— Я вспомнил, — говорил Андрей между поцелуями, а Яна закрывала его рот бесстыжим поцелуем, ёрзала на коленях, пытаясь найти ту точку, которая позволит уничтожить память и хоть на время побыть кем-то другим, не собой. — Ты меня слышишь?
— Помолчи, — попросила, зарываясь тонкими пальцами в тёмные волосы с еле заметной проседью. — Я ничего не хочу знать, просто помолчи. Подари мне сказку, Воротынцев. Давай представим, что это не мы, хорошо?
В сердце что-то шевельнулось. Яна и сама не могла понять, что это за чувство, но вдруг отчётливо поняла, что между ними тогда и сейчас пролегла вечность, и от этого — горько и сладко одновременно.
— Поехали ко мне? — выдохнул ей в губы, а она лишь яростнее поцеловала в ответ, соглашаясь и протестуя одновременно. Он тихо засмеялся, разорвал поцелуй и рукой нащупал ручку двери. Распахнул одним сильным движением и, не выпуская Яну из объятий, ступил в ласкающую кожу свежесть летнего утра.
— Поставь меня, — попросила, но Андрей лишь отрицательно махнул головой, неся её к своей машине.
На чужой ехать домой не хотел — уж очень привык чувствовать себя хозяином любого положения. Да и слишком тесной показалась крошечная дамская машинка — уж явно не заточена была под его габариты.
— Поставь, я хоть машину запру, эвакуаторов вызову.
На этот раз послушался, а Яна вернулась обратно, залезла в салон, неосознанно, но очень сексуально прогнулась в пояснице, вытаскивая ключ из замка зажигания.
Когда хлопнула дверца и жалобно пискнула сигнализация, Андрей уже сидел на водительском месте своего внедорожника и ждал Яну, нетерпеливо постукивая по оплётке руля.
Яна тихо скользнула на пассажирское сидение, и Андрей посмотрел на неё, поймал взгляд, как ему казалось, ведьмовских глаз, и показалось, будто заново знакомятся.
Его разрывали двойственные ощущения: смесь застарелой обиды и какой-то невыносимой радости. Никогда не чувствовал себя так, когда то ли головой в ледяную воду, то ли на крыльях в небеса.
Автомобиль тронулся. рассекая, вибрирующий надвигающейся на город жарой, воздух, словно нож — масло. Андрей, сосредоточенно следя за дорогой, протянул, не глядя, руку, и нажал кнопку на приборной панели, впуская в салон тихие звуки новоорлеанского джаза. Мелодия заполнила собой всё пространство, а Яна откинулась на спинку сидения, обтянутого
За окнами в зыбком мареве пролетали деревья, город постепенно просыпался, сонно шевелясь, наполняясь шумом и гомоном толпы, пока ещё робким и несмелым, но уже весьма ощутимым. Андрей уверенно лавировал между более осторожных автомобилистов, зная этот город, как свои пять пальцев, хоть и не был здесь долгие годы.
Многое изменилось, но неизменным оставалось его почти звериное чутьё и способность решать любые проблемы. Но отчего-то казалось, что сегодня утром, когда он проснулся рядом с незнакомой девушкой с удивительно знакомыми зелёными глазами в его жизни образовалась такая большая проблема, с которой впервые может и не справиться.
9 Глава
Автомобиль въехал в арку меж двух высоток, и Яна открыла глаза. Этот жилой комплекс она знала хорошо — в одном из этих домов жил Остапов, и много раз приходилось приезжать сюда за документами или по необходимости решить ещё какие-то неотложные вопросы, когда шеф был не в самой лучшей форме, чтобы явиться пред очи многочисленных подчинённых.
Здесь селились в основном люди, зарабатывающие в год чуть больше, чем бюджет небольшого островного государства — такие, как Остапов, подмявший под себя почти весь город. Неужели и Андрей обитает в одном из домов жилого комплекса «Виктория»? Если так, то Яна была рада за него — значит, в жизни получается всё, о чём так мечтал когда-то давно. Яна умела отделять зёрна от плевел, и, несмотря на обиду, живущую в ней — неистребимую и горькую, не желала ему зла.
А Андрей смотрел сквозь лобовое стекло на острую иглу высотки, разрывающую небо — воплощение безумной дизайнерской мысли, отлитой, кажется, из олова и серебра, блестящую смоляными гранями на солнце, бликующую и искрящую, и в очередной раз удивился, что в жизни полуголодного мальчика из глубинки нашлось место подобной роскоши. Этот дом был невероятен, с какой стороны ни посмотри, и Андрею в который раз захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться — это не сон.
За высоткой, если спуститься чуть вниз, раскинулись искусственные пруды в ивовом обрамлении — почти райское место. Всё для удобства и комфорта тех, кто вливал в этот город слишком большие деньги. в три раза больше попутно разворовывая.
— Ты живёшь здесь? — решилась задать вопрос, не глядя на него — Яна вообще, с того момента, как чёрный Хаммер тронулся с места, была необычайно тиха и молчалива.
Да и Андрей ни разу не попытался нарушить тишину, наслаждаясь неожиданным и на удивление уютным покоем. Столько лет прошло, и он уже почти забыл, как рядом с Яной — его Яниной — бывает хорошо.
— Буквально пару недель, — сказал, будто совершенно нет в этом ничего особенного.
— Снимаешь?
— Угадала, — уголок рта дёрнулся в подобии улыбки, — Пока на полгода снял, а там посмотрим, как дела двигаться будут.