Вечное пламя

Бурцев Виктор

Колька осторожно, одним плавным движением, опустился на колени, пригнулся по-звериному к земле.

Рядом снова кто-то завозился. На этот раз Колька успел заметить движущийся силуэт и колыхающуюся ветку.

Мальчишка опустился на колкие, остро пахнущие иголки, замер. Прищурился. И на более светлом фоне освещенной луной поляны разглядел силуэт. Человек. Совсем-совсем рядом. Удивительно, что не он первым заметил Кольку. Видимо, был так увлечен процессом подглядывания, что забыл про все на свете. Или же не боялся ничего.

Колька разглядел винтовку. Кажется, немецкая.

«Неужто фашист?!»

Сердце замерло,

но потом парнишка успокоился. С такими винтовками, трофейными, воевала половина дивизии. Тем более что на голове у мужика не было немецкой каски, да и одежда, судя по силуэту, нисколько не походила на форму.

И тут до слуха Кольки донеслось:

– Хороша краля…

Этот голос, сиплый, липкий, гнусный, заставил паренька возненавидеть всей душой этого человека. Столько накопившейся грязи было в этих простых словах. Столько… Колька даже поморщился от омерзения, будто с размаху вляпался рукой в еще теплое собачье дерьмо.

Он притаился, чутко прислушиваясь и едва дыша.

Вскоре парочка на поляне попрощалась. Лиза чуть смущенно сжала руки бойца. Тот поднес их к губам, но девушка уже исчезла – легкая, как туман. Молодой боец остался стоять на поляне, глядя вслед половине своей души.

Черная тень рядом с Колькой презрительно фыркнула. Поднялась. И, стараясь особенно не шуметь, двинулась вслед за Лизой.

Колька напрягся и тенью пошел следом. На поясе вдруг сделался очень тяжелым короткий охотничий нож.

Но… Лиза дошла до лазарета, нырнула под полог. А мужик, поглядывая по сторонам, обошел санчасть стороной и ушел к кострам. Да так ловко, что Колька не смог даже увидеть его лица. Только фигуру, показавшуюся очень-очень знакомой.

А младший политрук Колобков еще долго стоял на освещенной молодой луной поляне.

56

Рано утром в лазарет наведался сам Болдин. О чем-то поговорил с безучастным Левой. Тот кивал, соглашался, но взгляд его оставался пустым, мертвым. Спросил у Лизы про Валерку.

– Я думаю, выживет. Он сильный, – ответила та. – Сегодня ему уже лучше.

Это было правдой. За ночь горячка прошла, парень дышал ровно. Щеки начали розоветь.

– А наш журналист как себя чувствует? – Генерал подошел к Лопухину.

– Пока без изменений. – Лиза поправила на Иване одеяло.

– Это жаль, – вздохнул Болдин. – Мне б с ним поговорить…

В палатку вошел Колька, утирая со лба пот.

– Лиз, я воды принес! – крикнул он с порога, потом, увидев генерала, замер. – Здравствуйте.

– Ну, привет-привет! – Болдин подошел к пареньку. Кивнул в сторону Лопухина: – Твой подопечный?

– Мой… – пробормотал Колька. Генерала он робел и старался на глаза ему лишний раз не попадаться.

– Что ж так плохо ухаживаешь? До сих пор не встал.

– Я…

– Он старается, – вступилась за парня Лиза. – Он вообще мне очень помогает. Без него как без рук.

– Ну все. Налетели, – Болдин замахал руками и снова вернулся к Лопухину. – Жаль, что не нашли мы его раньше… – Он снова посмотрел на Кольку. – Доктора вы тащили с собой очень интересного.

– Чего в нем интересного-то? Выл всю дорогу, немчура…

– Стало быть, страшно ему было, раз выл. Хорошо это. Враг должен бояться. Если врагу страшно, значит, половина победы у нас в кармане. В любопытных документах он фигурирует, доктор ваш. Досадно только,

что не разобрались наши бойцы, шлепнули его в суете. – Болдин вздохнул. – Ладно. Следи, Николай, за подопечным. Он Родине нужен. Так-то… – Генерал взял под локоток Лизу и отошел с ней в сторону. – А вы скажите мне, Лизонька, как у нас с медикаментами? Бинты? Марля? Антисептики? Что-нибудь нужно?

– Да какие у нас антисептики? Спирт… Это дело имеется, еще с прошлого раза, когда ребята наши пять канистр раздобыли. Стрептоцида тоже достаточно. Раненых мало сейчас… Всего хватает.

– Вот об этом я и хотел поговорить. Видите ли, Лиза, завтра наступление. Раненых будет больше. Много больше.

Девушка нахмурилась.

– Так. Нужны бинты. Не тряпки наши, а нормальные бинты. И много. И еще… – Она опустила руки. – Да все нужно. Все, что можно раздобыть. Сами понимаете…

– Понимаю, Лизонька, понимаю. Наши орлы госпиталь немецкий обнаружили, я потому и интересуюсь.

– Разрешите пойти с вами?! – Медсестра вытянулась по струнке.

– Не разрешаю! Вы у меня самый важный человек. Вас охранять надо.

– Тогда… – Лиза растерялась. – Тогда пусть берут все, что только можно.

– Ну, я, собственно, так и думал. – Болдин поправил фуражку и направился на выход. – Кстати, спросить хотел, бойцы-то не обижают?

– Что вы! – Лиза заметно покраснела.

– Ну, ладно, ладно… Если что, говори!

Он вышел.

Это был небольшой полевой госпиталь, развернутый на скорую руку и тем не менее с присущей немцам основательностью. Были растянуты большие навесы для раненых, ароматно дымила походная кухня, отдельно стоял большой шатер операционной, вход в которую закрывался несколькими пологами. Возле него постоянно вертелись санитары в страшных белых, заляпанных кровью фартуках. Отсутствие земляных укреплений и приличной маскировки говорило о том, что немцы не собирались останавливаться в этих местах надолго. Впереди – Минск.

Раненых было много, особенно тяжелых. Охранение госпиталя держалось подальше от операционной, откуда то и дело доносились крики. Одной из причин для того, чтобы держать дистанцию, была мысль о том, что завтра, может быть, и ты сам, доблестный солдат рейха, точно так же будешь орать под ампутационной пилой хирурга. От этого сердце неприятно сжималось, а в голову лезли дурные мысли.

Другой причиной был главный хирург, Генрих Зонеберг.

На среднем пальце он носил кольцо с девизом тевтонского ордена: «Helfen – Wehren – Heilen» [13] – и раз в неделю напивался медицинским спиртом, закрывшись в своей палатке. Генрих любил свою работу и искренне восхищался человеческим телом, почитая его высшим творением Господа. Оттого он ненавидел войну и все с ней связанное. Война, подобно вандалу, ворвавшемуся в величественный храм Рима, могла только уродовать, кромсать, рвать… А Генрих Зонеберг спал по три часа в сутки и боролся с войной как мог. Сшивал, выправлял, бинтовал. И гонял с территории госпиталя вооруженных солдат, которые этот самый госпиталь должны были охранять.

13

Помогать – Защищать – Лечить. (нем.)