Вечное дерево
Шрифт:
– Что случилось?
– всполошилась тогда Галка Матвеева, подружка Ганнина.
– Почти норму выполнила, от радости.
На следующий день к ней вновь подошла Полина Матвеевна:
– Не так делаешь-то. Вот приглядывайся, как надо.
Так и нянчила Ганну Полина Матвеевна, следя за каждым ее шагом.
Так и росла Ганна, по капле собирая драгоценный опыт дорогих своих учителей.
Ганна любила людей, в каждом искала добринку и старалась сделать так, чтобы и другие заметили эту добринку в ее
Приняв бригаду от Полины Матвеевны, Ганна собрала товарищей в красном уголке и сказала им лишь одну фразу:
– Будем работать как можно лучше.
Товарищи знали ее не первый день, уважали и верили Ганне. Но в цехе кое-кто принял ее назначение с насмешкой. Бригадиров-девушек еще не бывало.
Особенно усердствовал Кирилка: по многу раз на день подходил к ее станку, подбоченивался и хихикал, похрюкивал. Ганна старалась не обращать внимания на этого наглого парня. Кирилка пытался ухаживать за нею, но безуспешно. Появился Леша и окончательно пресек эти ухаживания.
Прошло время. Все встало на свое место. Ее бригада была не на плохом счету. Выполняла и перевыполняла нормы. И к бригадиру-девушке все привыкли.
С бригадой Ганны Цыбулько соревновалась соседняя бригада Пепелова. И побеждала.
Портрет Пепелова висел на общезаводской доске Почета, изрядно запылившись и выгорев на солнце.
Ганна не завидовала этим успехам, не переживала поражений, потому что знала-ее бригада работает честно, с полной отдачей. А в глубине души сочувствовала Пепелову, и было неловко за него: такой пожилой, а так любит, чтобы его хвалили.
* * *
Ганне и Леше предстояло ехать в мебельный магазин за торшером. Узнав о скорой свадьбе, завод выделил молодым однокомнатную квартиру в новом доме. А завком выхлопотал через кассу взаимопомощи ссуду на мебель.
Теперь каждый день Ганна и Леша ездили по городу в поисках нужной мебели. Они уже купили диван-кровать. И вот сегодня поехали за торшером, который приглядели еще вчера в ближайшем мебельном магазине.
– Только ты сегодня, Лешенька, не мешай. Я сама выберу.
Подошла очередь Ганны.
– Нам торшер с тремя рожками.
– Почему с тремя?-возразил Леша.
– Мы ж договорились... Желтый, зеленый и красный...
– Как светофор,-заметил Леша.
Ганна хотела спорить, но подумала и поправилась:
– Вот тот, желтый, синий и розовый.
Она оглянулась. Леша улыбнулся - согласен.
– Тебе не тяжело?-спросила она, передавая ему торшер.
– Ха! Я еще и тебя унесу. Хочешь?
Они шли по улице, гордясь своей покупкой. Ганна несколько раз пробовала подложить руку под торшер, на Лешино плотное плечо.
– Не надо, мне не больно, - всякий раз говорил он, но было видно, как ему приятна ее помощь.
"Какой
"Любит", - замирая от радости, думала Ганна.
Придя в квартиру, они заспорили, в какой угол ставить торшер.
– К кровати,-говорила Ганна,-можно будет лежать и читать.
– Лежа читать вредно. Поставим к столу.
– Ты не понимаешь.
Леша уступил. Торшер зажгли, хотя было-совершенно светло. Желтые пятна упали на паркет. Леша подошел к торшеру, шутливо вскинул руку в салюте, как пионер.
– Клянусь, что буду свято хранить этот свет...
– Вот и у нас свое хозяйство. Личная собственность,-сказала Ганна серьезно.
– Скажешь тоже.
– А знаешь, пусть это нехорошо, но я мечтала о своем домике, о своей квартире, где все сделано моими руками, все привычно, все такое, что нравится мне и тебе.
– Ганна говорила вполголоса, хотя они были только вдвоем и их никто не слышал.-Понимаешь, как это странно? Я всю жизнь жила среди людей, среди коллектива:
детский дом, ремесленное, наше общежитие. А вот была такая тяга к своему, к личному. И откуда в нас такое?
– Что особенного?-
– Нет, постой. Это, наверное, где-то в крови...
– У меня кровь недавно проверяли, сказали: нормальная.
Ганна посмотрела на Лешу, усмехнулась и поцеловала в щеку.
– Лучше практические дела обсудим,-сказал он, стараясь не показать виду, что доволен ее поцелуем.- Послезавтра на носу, а у нас еще не все ясно... Кирплку, например, будем приглашать?
– Я пригласила Пепелова, всю его бригаду.
– А Кирилку?
– Я говорю: всю бригаду. Мы с ними соревнуемся, нехорошо кого-то обходить.
– Смотри. Он пьяный-дурак дураком.
– Думаю, что будет все как надо.
– Но он...-замялся Леша.-Он вроде ревнует...
Мы не раз сталкивались.
– Теперь чего ж ревновать?-успокоила Ганна.
– Смотри...-Леша обнял ее за плечи и притянул к себе.
Так они сидели долго, может быть час, может быть дг.а, не разговаривая, не шевелясь.
– Может, останемся?
– чуть слышно спросил Леша.
– Не нужно. Подожди, мой прекрасный.
Он неохотно встал, подал ей руку, и они медленно пошли из своей квартиры, с трудом сдерживаясь, чтобы не остановиться, не остаться здесь, не дать волю своим чувствам. Потом не раз Ганна спрашивала себя: почему она поступила так? почему не осталась, не уступила его просьбе? И отвечала: "Потому что мы по-настоящему любили друг друга".
* * *
В жизни каждого человека есть свои красные дни.