Вечно дикая

Такер К. А.

Решаю начать объяснение с шутки.

– Моя первая поездка по бездорожью прошла не так, как планировалось.

Уголок рта Роя приподнимается.

– Я вижу.

Агнес широко улыбается.

– Еще раз здравствуй, Рой. Не знаю, помнишь ли ты нас. Я – Агнес. Это моя дочь, Мейбл. Мы познакомились в августе.

Он издает хрюкающий звук, который можно расценить как подтверждение, а затем добавляет:

– В ту ночь, когда Калла застрелила медведя.

Агнес кивает.

– Та еще выдалась ночка.

Я делаю жест в сторону матери.

–

Рой, это моя мама, Сьюзан.

– Рой.

От рукопожатия она воздерживается – ее руки плотно обхватывают тело для сохранения тепла – и склоняет голову в знак приветствия.

– Калла так много рассказывала о вас. Она водила меня смотреть гостевой домик. Ваша работа безупречна.

Рой с минуту изучает маму, затем кивает и снова поворачивается к моему джипу.

– Все целы?

– Да, мы в порядке. Просто немного потрясло. Хотя могло быть и хуже, верно?

– Ты, как обычно, гоняешь, да?

– Видишь? Я же тебе говорила! Я ей говорила, – торжествующе восклицает мама.

– А потом она ударила по тормозам. Никогда нельзя так резко тормозить, когда скользишь, – добавляет Мейбл с серьезным видом.

Рой бросает на нее хмурый взгляд.

– Сколько тебе лет?

Мейбл выпрямляется, пытаясь казаться выше.

– Тринадцать с половиной.

Хотя с ее гладким каре-бобом и угловатой линией челюсти она вполне могла бы сойти за шестнадцатилетнюю.

– Похоже, ты уже водишь лучше, чем Калла.

Боже ты мой.

– Ладно, мы закончили? – огрызаюсь я.

Рой ухмыляется.

– Джона в пути?

– Да, в этом можно не сомневаться.

Уверена, скоро он будет здесь.

Рой смотрит на мой джип, потом на свой грузовик, потом на лебедку, и наконец его взгляд падает на мою мать, которая вместо парки решила надеть свою легкую прогулочную курточку и безудержно трясется.

– Тебе лучше сесть в мой грузовик, там тепло.

Она пулей мчит к пассажирскому сиденью, громко благодаря на ходу.

– И тебе, если хочешь, – предлагает он Мейбл.

– Не, я в порядке. Моя подруга уже едет за мной, – она указывает на приближающийся огонек вдали.

Рой надевает перчатки и, наклонившись над грузовиком, отстегивает прочный оранжевый крюк.

– Куда вы вообще ездили?

И если я хоть немного знаю Роя, то в его тоне звучат нотки осуждения.

– За покупками.

– Вообще-то, мы искали Калле свадебное платье. Ты уже слышал хорошие новости? – Агнес, как и всегда, говорит с ним так, будто ему есть до чего-то дело. – Они женятся в канун Нового года!

Рой ехидно хмыкает в ответ.

Вскоре на желто-черном снегоходе своего отца к нам подъезжает Келли.

– Извините.

Агнес отходит от нас, чтобы перекинуться парой слов с Мейбл, прежде чем та уедет.

Прислушиваюсь, пытаясь разобрать разговор сквозь шум работающего на холостом

ходу двигателя. Уверена, я слышала, как Агнес сказала «пять часов». А еще то, что Мейбл вернется позже этого времени. Кажется, она все чаще испытывает терпение матери, которое у Агнес просто бесконечное – и это ее недостаток. Мы с Джоной уже обсуждали необходимость нашего вмешательства в воспитание Мейбл, когда они переедут сюда следующим летом. Как на это отреагирует Мейбл, даже не стану предполагать.

– Нашли? – прерывает мои мысли раздраженный голос Роя.

– А?

– Платье.

– О, да. Но сначала придется раскроить его пополам, чтобы оно стало похоже на настоящее платье.

– Уверен, с ним все будет в порядке.

Рой дергает за трос, чтобы размотать проволоку, а я молча наблюдаю за ним.

Задумывался ли он когда-нибудь о том, как выглядела Делайла в день своей свадьбы? Жалеет ли, что его не было рядом, чтобы отвести дочь к алтарю? Терзает ли его сожаление, что это сделал, скорее всего, тот человек, его замена, с которым Николь провела тридцать счастливых лет?

Как часто Рой думает о своей дочери, особенно теперь, когда она перестала быть просто далеким воспоминанием, херувимчиком на фотографии тридцатилетней давности, сделанной в универмаге?

Теперь, когда он знает, что Делайла думает о нем настолько, чтобы сесть и написать отцу письмо?

В голове крутится масса вопросов, которые я хотела бы задать Рою. И если бы он был кем-то другим, непременно именно так и поступила бы.

– Похоже, ты решила плотно заняться своей свадьбой?

– Да. Мы приглашаем членов семьи и близких друзей в «Пивной домик». Мюриэль обещала убрать всех мертвых животных и вывески, а моя мама – флорист, так что сможет сделать красивым что угодно.

При упоминании мамы Рой бросает взгляд на кабину своего грузовика, где та сидит, напряженно съежившись.

– Ты на нее похожа.

Я улыбаюсь.

– Да, слышала это пару раз.

Рой собирается что-то еще сказать, но, видимо, решает не делать этого, предпочитая промолчать.

– Так ты придешь, да?

– Куда? На твою свадьбу? С какой стати ты хочешь, чтобы я там появился?

Я ожидала от него какой-нибудь неубедительной отговорки, но его ответ застал меня врасплох. Вернее, меня удивило искреннее замешательство в его голосе.

– Потому что я так хочу! – Лучшего ответа в данный момент придумать не могу.

Его имя есть в списке гостей, ниже членов наших семей, но выше Мари, Джорджа и Бобби. Он находится в той промежуточной категории наряду с Агнес, Мейбл и Макгивни – людьми, которые, может быть, и не относятся к кровным родственникам, но стоят выше категории «друзья». Это важные для нас люди, вплетенные в канву нашей повседневной жизни, и их отсутствие, без сомнения, оставит в ней значительный след.

Спустя время Рой отвечает.