Вечно 17
Шрифт:
Острые черты лица мужчины напряглись. Кажется, он думает о своём прошлом, а, возможно, о неминуемой кончине. Мой взгляд упал на руки Уильяма. Они такие худые, бледные, словно передо мной лежит скелет. Вся эта атмосфера, которая поселилась в комнате, передёргивает, будто за моей спиной стоит сама смерть. При виде больных раком, я всегда думала о смерти. Для меня это самая мучительная, угнетающая кончина. Я так хочу, чтобы в ближайшем будущем никто не боялся рака. Хочу, чтобы эту болезнь лечили, как грипп или хотя бы, как ветрянку.
Меня возвращают в реальный мир стоны больного. По его
– Мистер Нансен, вам плохо? – я вскакиваю со скрипучего стула. – Надо позвать вашу жену!
Уже хочу побежать к двери, но слышу глухой голос сзади.
– Нет… не надо, все хорошо. У меня бывает такое, не волнуйся.
А если он просто не хочет тревожить миссис Нансен? Я смотрю в его болотные глаза и не вижу ничего, кроме боли и сожаления. Как же невыносимо видеть такую печальную картину. Жизнь – несправедливый кусок дерьма.
– Вы уверены? Может, всё-таки…
– Какая же беспощадная болезнь рак – снаружи ты разлагаешься, а внутри рвёшься жить, – перебил меня Уильям. Я возвращаюсь на своё место.
– Мне очень жаль, сэр…
На мое удивление, мужчина тихонько засмеялся. Он повернул свою голову ко мне и широко-широко улыбнулся, от чего показались его ровные зубы. Чувствую, как все во мне кипит. Я очень напугана. Смерть – забирает только лучших, оставляя на земле какой-то сброд. Уильям Нансен – один из лучших людей, с которыми мне доводилось говорить. Смело заявляю, что Эрику очень повезло с отцом, но он его теряет. И это не их выбор…
– Эрик говорил, что ты любишь пончики, это так?
Уверена мои щёки обрели красный оттенок. Ого, он столько обо мне говорил. Этот факт очень согревает мою душу и льстит мне. Я довольно улыбнулась, не скрывая эмоций.
– Эм… д-да.
– Превосходно! Значит, не зря я попросил Дарью заказать шоколадный десерт к чаю.
Я пристально посмотрела на мужчину. Его лисья улыбка закрепилась на бледных губах. Что-то тут не чисто…
– Вы… вы знали о моем приходе?
– Да, – Уильям откашлялся, – Мы с сыном договорились ещё в пятницу о нашей с тобой встрече. В этой семье не любят откладывать важные дела на потом.
«Важные дела» – проносится у меня в голове. Я для них важна? Боже, я просто восхищаюсь этой семьей. И дело не только в моей важности, эти люди просто-напросто слишком добры и милы до безумства. Повезло же Эрику. Моя мама прекрасный человек, как и отец. Но они не смогли сохранить семью. Вот что печалит.
Я хотела что-то сказать, но мне не дали такой возможности. Дверь в комнату отпирается, и мы видим перед собой улыбающегося Эрика.
– Чай готов, прошу к столу, – сказал брюнет, смотря при этом на отца, – а тебя, пап, ждёт капельница. Доктор уже вернулся.
– Черт подери, когда у меня будет выходной от этих лекарств! – жалуется мистер Нансен, закатывая покрасневшие глаза.
– Молись, чтобы мама не услышала, твоё высказывание.
Думаю, Эрик имел в виду «черт подери». Я в последний раз посмотрела на отца брюнета и легонько улыбнулась левым уголком губ.
– Спасибо
Мужчина поманил меня указательным пальцем, чтобы я наклонилась к нему. Так я и поступаю.
– Эрику нравится, когда ты умничаешь. Побольше говори о книгах, – подсказал мне Уильям.
Я не знаю что из себя выдавить. Мои губы автоматически заулыбались, а затем мы с Эриком покинули тёмную комнату, где блуждала смерть. Мои глаза, привыкшие к темноте, начали чесаться. Поток света врезался мне прямо в лицо, тем самым ослепляя меня. Я несколько раз моргаю, чтобы вновь вернуть себе зрение. Эрик молча идёт впереди меня, а потом резко останавливается, и я чуть ли не врезаюсь в его спину. Мимо нас прошёл пожилой мужчина в белом халате и в головном уборе. Он держит в одной руке большой чемоданчик, а в другой новую пачку резиновых перчаток. Прибыл врач мистера Нансена, и начались его мучения.
***
Мы сидим за большим деревянным столом. Возле меня стоит белая тарелка и серебряные приборы. Эрик уселся слева от меня, и мы находимся на расстоянии пятидесяти сантиметров от друг друга. Около нас куча еды – фирменный салат Дарьи, ореховый хлеб, мёд, масло, запеканка и ещё море других вкусностей. Хоть вокруг столько соблазнов, мы с брюнетом лишь пьём чай с шоколадными пончиками. Я тщательно делаю вид, что не замечаю пристального взгляда парня на себе. Поверьте – мне было очень трудно справиться с собою. Он откусывает угощение, не отводя от меня взгляда. Я слишком смущена, чтобы спорить с брюнетом. Мне до потери пульса хочется сбежать из этого дома поскорее, ибо все здесь меня стеснит. Даже эта тишина. Почему он молчит? В чем его план? Если уже пригласил человека в гости, будь добр и побеседуй с ним. Во мне смешались такие чувства, как – смятение и чувство долга. Мне подарили книгу и угостили вкусным чаем с пончиками. Я обязана быть здесь до конца, чтобы хоть как-то показать свою благодарность. А лучше будет, если и я что-нибудь подарю мистеру Нансену. Вот только что? Ответа нет.
– И как тебе мой отец? – наконец, прервал молчание Эрик.
Я сделала глоток зеленого чая, размышляя над ответом.
– Ну-у, он добрый, мудрый, хороший и очень приветливый человек.
Брюнет перестал есть и просто смотрит на меня, недовольно фыркая. Я в недоумении.
– Интересно, что тебе наговорил мой отец, что ты такого хорошего мнения о нем?
Я смеюсь.
– Ничего он мне не наговорил.
– Даже обо мне?
Он лукаво улыбнулся. Неужели Эрик слышал наш разговор? Нет, не думаю.
– О тебе говорил. Говорил, что ты лентяй и несносный мальчишка!
Надо было видеть это надутое лицо. Губы парня грустно улыбнулись, а каштановые брови недовольно нахмурились. Он напоминает мне пятиклассника, у которого отняли карманные деньги. И все же, Эрик очень мил даже с таким выражением лица. Я не могу сдержать смешка, потому сдаюсь и даю волю эмоциям.
– Я пошутила, расслабься.
– Ха-ха-ха, это так по-детски, Рэйчел!
– Говорит тот, кто солгал мне! Говоришь, твоей маме нравится, когда ей кланяться? – я подняла брови и сложила руки на груди. Парень улыбнулся шире.