Вечная невеста
Шрифт:
— Подождите, это все, конечно, очень интересно, но… — Я прервала демагогию Алтуфьева, предполагая, что он далеко сейчас может уклониться от интересующей меня темы. — Вы сами сказали, что неважного мнения о Порфирьеве как о человеке. Зачем же вы его хотели принять на работу?
— Из неудавшихся авантюристов иногда вырастают неплохие исполнители, — не стушевался Алтуфьев. — Главное — знать приемы в общении, использовать нужные инструменты, и все будет в порядке.
— А в чем заключался авантюризм Порфирьева?
Алтуфьев пожал плечами и ответил:
— Например, в игре с ценными бумагами в период
Алтуфьев улыбался во весь свой прокуренный рот.
— Скажите, а вы не знаете человека, который был бы способен на то, чтобы…
— Не-а, — с доброй усмешкой прервал меня Алтуфьев и покачал головой. — Ответ на этот вопрос я оставлю в качестве вашей прерогативы. Вы ведь взялись за это дело, а не я. Мне смерть Порфирьева, по большому счету, неинтересна. Конечно, по-человечески мне его жаль, но… Я же говорю — случившееся логично вытекает из структуры его личности, оно, так сказать, жестко детерминировано гештальтом его поступков.
Я, в свое время изучавшая психологию, смутно что-то припоминала из тех словечек, которыми сейчас бросался Алтуфьев. Но как же с ним общаются другие люди? Или сам Алтуфьев, чтобы произвести впечатление, решил пуститься во все тяжкие, выбрав, как сам бы он выразился, «адекватный алгоритм поведения»?
— Следует заметить, кстати, что наша беседа тоже очень хорошо синергетически сконструирована, — в очередной раз выстрелил заумностями Алтуфьев.
Здесь уже я спасовала и решилась уточнить:
— Что?
— Я хочу сказать, что она подвержена общим системным законам, — попытался хоть как-то объяснить Алтуфьев. — Мы с вами вроде бы говорим ни о чем, но каждый из нас делает выводы, так сказать, позиционирует себя по отношению к другому. И это общение очень полезно, мне кажется, для обоих… Правда, надо заметить, что консультации, подобные нынешней, у нас платны.
«Вот это да!» — Я была сражена на месте.
— Я же предоставил вам в абстрактной форме довольно ценную информацию. А кто владеет информацией, тот владеет миром, это давно известно, — выдвинул свои аргументы Анатолий Романович. — Вернее, многие полемизируют, говорят, что деньги владеют… А я говорю — информация. А у меня зарплату просят постоянно, хотя я и не директор этой конторы. Я в ответ говорю — я вам предоставляю кучу полезной информации. Нужно просто уметь ею воспользоваться. А они не понимают и просят зарплату. Это советский подход…
«То, что зарплату вы платить не любите, это мне известно», — внутренне посмеялась я. Видимо, для того, чтобы ее не платить или урезать, и придуман вот этот словесный блуд, который вкупе со своим каким-то природным обаянием и используется Алтуфьевым для одурачивания своих подчиненных, которые впадают в психологическую зависимость
— Но я никогда деньги не возвожу в абсолют, — продолжал тем временем словоблудить Алтуфьев. — Вот мы с вами поговорили, я вам предоставил информацию, а завтра я к вам приду — вы меня бесплатно накормите. Верно?
Я, уже привыкшая к неожиданным поворотам беседы, вежливо кивнула, чем вызвала очередную добродушную усмешку Анатолия Романовича.
— Ну вот, видите, главное — выбрать правильный алгоритм поведения, — довольный собой и окружающим миром, заключил Алтуфьев.
— А все-таки вы сказали, что случившееся с Порфирьевым вас не удивило, — вставила я. — Не могли бы вы пояснить ваши слова?
Алтуфьев снова усмехнулся. Он встал, подошел ко мне и взял за руку.
— Понимаете, Татьяна Александровна, вы требуете от меня, так сказать, грубой эмпирики, конкретики… А я не занимаюсь конкретикой. Есть системные законы, которые соблюдаются людьми довольно жестко. А формы их проявления могут быть различными. Поэтому, кто убил Порфирьева, я не знаю. Я вам честно говорю. Но то, что такой человек вполне мог бы найтись, это как дважды два. Вопрос в том, что успел напортачить Порфирьев в последнее время, пока не работал в нашей фирме. Я не могу нести ответственность за людей, которые от нас ушли. Ищите, поднимайте связи… Или если вам лень, можете перепоручить это нам. Я же говорил, что мои сотрудники раскроют что угодно.
«Я и сама раскрою что угодно», — подумала я про себя.
— Да нет, я, пожалуй, сама, — улыбнулась я, высвобождая свою руку из рук Алтуфьева и поднимаясь со стула. — Вам спасибо…
— И я вам скажу спасибо, когда приду в ваш бар-ресторан, — заметил Алексей Романович.
— Приходите, — сказала я, широким жестом приглашая Алтуфьева в бар-ресторан Барабаша.
— Нет проблем, и вы приходите, — сказал Алтуфьев. — Вот визитка нашей фирмы.
Он вынул из кармана бумажку и вручил ее мне. Мне, в свою очередь, нечего было ему вручить: визитки заместителя директора «Гладиатора» у меня не было и быть не могло, а вручать подлинную свою визитку я, разумеется, сочла неуместным. Алтуфьев, не дождавшись моей карточки, склонил голову и проводил меня до двери.
В коридоре меня уже ждал охранник, тот самый мужчина, который первоначально заявил, что Анатолия Романовича нет на месте. Впрочем, Родина предупреждала меня, что это обычное дело в алтуфьевской конторе, так что я пришла в «Юрис-инвест» подготовленной.
Меня вежливо проводили до дверей. Уже когда я выходила, навстречу мне прошагала высокая брюнетка с монголоидными чертами лица. Она была одета как стандартная бизнес-леди, выглядела строго и представительно.
«Наверняка это и есть Нелли Зинюровна Идрисова», — догадалась я.
Соперница Родиной, победившая ее. Но они обе так и не смогли избавиться от психологической зависимости от Алтуфьева. Так что алгоритм поведения в данном случае Анатолием Романовичем был выбран правильно.
Я вышла из офиса «Юрис-инвест» со смешанным ощущением. С одной стороны, Алтуфьев так заморочил мне голову, что я готова была оценить этот визит как потерянное время, а с другой — у меня было ощущение, что информацию я все-таки от этого странного человека получила. Вот только где скрыто рациональное зерно в этой информации?