Вечная невеста

Серова Марина Сергеевна

Анжелика перевела дух и замолчала, погрузившись в воспоминания. Я не перебивала ее. Девушка посидела некоторое время, нервно покусывая губу, затем продолжила:

— Первой жертвой я наметила Порфирьева. И начала с того, что полностью изменила внешность. У меня были длинные светлые волосы — я их остригла и покрасила. — Анжелика потрогала свои короткие волосы и усмехнулась. — Это на всякий случай, чтобы меня не узнали. Порфирьев и Голицына меня никогда не видели, а вот Третьяков… Ну а дальше — цветные контактные линзы, яркий макияж… Трудно стало узнать меня. Я сама себя не узнавала. Я перестала быть собой. Я знала, что это временно, но все равно было тяжело. Затем я принялась

соблазнять Порфирьева. Кстати, это было несложно сделать. Не потому, что я такая уж обворожительная, просто в тот момент ему это было выгодно. К тому же все сложилось так удачно, что он засобирался в Москву. Это Олег выяснил, он взял на себя заботу о том, чтобы следить за Порфирьевым. А у меня в Москве квартира, так что я просто приехала туда и якобы случайно познакомилась с Алексеем. Он, кстати, очень хотел на мне жениться, и я понимаю, почему: после свадьбы взять фамилию жены, чтобы не светиться. Он все-таки побаивался Третьякова, боялся, что тот сможет выйти на свободу и тогда разберется с ним как следует. Голицына же получила свою часть денег и умолкла, она не представляла опасности для Алексея. Одним словом, я очень скоро стала его «невестой». Это мне было нужно еще и для того, чтобы попытаться узнать, где Порфирьев хранит деньги, украденные у Антона. Я все надеялась, что он как-то проговорится… Но этого не случилось. — Анжелика сидела, сжимая и разжимая тонкие пальцы. — Самое отвратительное, что мне приходилось с ним спать… — с трудом проговорила она. — Но, как я уже говорила, я научилась как бы отделяться, отстраняться от себя самой. Я говорила себе — это не я. Это совсем другой человек. У него другое лицо, другие волосы, другая душа… Внутри меня действительно что-то сломалось после той истории, словно что-то омертвело… Но все мои чувства и ощущения к делу не относятся. Алексей предложил мне переехать в Тарасов, пожениться и жить пока здесь. А потом перебраться в Москву. Я предполагала, что так и будет — не останется он в Тарасове. Я согласилась, естественно. И мы пока приехали сюда. Алексей уже купил здесь квартиру на заработанные в «Сар-Би-Си» деньги, в ней я и остановилась. Я уже знала, что мы пойдем в «Гладиатор», это было очень просто организовать. Нужно было только покапризничать и сказать, что я хочу получить от него подарок перед свадьбой и посетить какое-нибудь продвинутое заведение в городе. А это как раз был «Гладиатор», где уже к тому времени ждал наготове Олег. Связь мы поддерживали с ним постоянно. Он, правда, до конца был против, чтобы я присутствовала в «Гладиаторе», все уговаривал меня не ходить под каким-нибудь предлогом, но было уже поздно. Да и Порфирьев не пошел бы без меня. К тому же таким образом получалось, что мне нет никакого резона убивать Алексея. Зачем убивать собственного жениха перед свадьбой? Тем более алиби у меня было стопроцентное — сидела за столиком, пока жениха убивали, и все это видели…

— Дальше мне все понятно, — сказала я. — Иваниченко убил Порфирьева и исчез из бара, потом вы с ним встретились и все обсудили. А дальше — смерть Олега, Голицыной… Как так получилось, что Иваниченко погиб? И почему следом умерла Эльвира Голицына? Или вы так и планировали?

Я не договорила. Со стороны улицы послышался шум подъезжавших машин. Анжелика вскочила со стула, но тут же села бежать не было смысла — во двор уже ворвались несколько бойцов с автоматами, за ними следовал майор Мишаков.

Эпилог

Прошло около недели после задержания Третьякова и Белорецкой в доме Натальи Булыгиной. За это время я решила все дела с господином Барабашем: тот вышел из депрессии, перестал заливать свои несчастья алкоголем, расплатился со

мной за выполненную работу, долго благодарил и жал руку. И вообще пребывал в отличном расположении духа.

Особенно радовался тому, что наплыв посетителей в бар-ресторан практически не сократился.

— Ну вот видите, я же вам говорила, что все будет именно так, — с улыбкой сказала я.

— Можете приходить к нам в любое время, — соловьем заливался Барабаш, — для вас всегда столик бесплатно. У нас можно даже делать заказы на дом, так что звоните, обращайтесь прямо к Евгению Федоровичу, он выполнит все ваши пожелания. И своим друзьям-знакомым рассказывайте про нас, все-таки заведение у нас эксклюзивное!

— Я думаю, что ваше заведение в рекламе не нуждается, — заметила я, но пообещала при случае нахваливать своим приятелям бар-ресторан «Гладиатор».

Андрей Мельников оказался прозаичнее, чего, собственно, и следовало ожидать от простого мента, даже если он стал майором: Андрей после расследования пригласил меня к себе в кабинет в управление внутренних дел.

Выглядел он вполне довольным. Еще бы, в кратчайшие сроки раскрыл сразу несколько убийств!

— Если так пойдет и дальше, то, глядишь, к Новому году ты вообще станешь генералом, — пошутила я, усаживаясь на стул.

— С генералом подождем. Я тебе предлагаю сейчас отметить успешное завершение дела и обсудить кое-какие детали, — сказал Андрей.

— Не стану возражать, — кивнула я. — А у тебя есть чем отмечать-то?

Мельников достал из сейфа бутылку дорогой водки.

— Знаешь, не люблю я водку, — вздохнула я. — А насчет закуски как?

Оказалось, что практически никак. Но Мельников готов был послать кого-нибудь из своих подчиненных в ближайший супермаркет.

— Я, знаешь, не готовился, — оправдывался он. — Думал, все спонтанно организуем, на месте… Мы вообще-то с ребятами именно так и делаем.

Я не стала обижаться на Андрея, он же не на свидание меня пригласил. Но поступить предложила по-иному. Я не стала стесняться и воспользовалась предложением господина Барабаша: позвонила в «Гладиатор» и от своего имени попросила подать готовый обед в управление. Видимо, из этого учреждения в бар-ресторан заказов раньше не поступало, тем не менее все было выполнено очень быстро. Для себя я попросила бутылку красного вина.

Мельников цокал языком, окидывая взглядом мясо по-цыгански и разнообразные закуски, и разлил напитки.

— Твоему Барабашу огромное спасибо, — сказал он. — Вот действительно выгодное знакомство! Ну ладно, давай за успех всех последующих дел!

Мы чокнулись и выпили.

— Значит, что касается Чеснокова, то саранские коллеги выяснили этот вопрос, — после первого тоста перешел Андрей к делу.

— Каким образом?

— Третьяков раскололся на эту тему, его возили в Саранск, он показал место, где они с Порфирьевым закопали труп своего бывшего начальника. Труп, естественно, эксгумировали и идентифицировали. Далее, насчет Иваниченко… Здесь тоже все ясно, тот же пистолет, те же пули. Так что два убийства висят на этом психе. Белорецкая тоже обо всем рассказала: и как выследила Голицыну, и как выстрелила в нее. Деньги нашлись, так что кредит вернется в банк, а Чеснокова больше не будут считать вором. Что же касается Голицыной… — Андрей посмотрел на меня. — Жалко девчонку. Но она глупо поступила. Нужно было все-таки обратиться в милицию, и все получили бы по заслугам. А так… Сама себе жизнь исковеркала…

Он налил себе еще водки, выпил, а потом усмехнулся, глядя на меня в упор:

— Или ты так не считаешь?

Я молчала. Что я могла на это сказать? Мельников был прав. Нельзя любовью оправдать убийство.