Вдова аятоллы
Шрифт:
— И вы отдали?
— Да. Они мне сказали, что если я откажу, то больше не смогу вести никаких дел с Ираном. Что моего сына отыщут и убьют как неверного. Я поверил им. Они способны на все. Вспомните о заложниках в Тегеране... С другой стороны, они обещали, что если я помогу им, то аятолла Хомейни лично рассмотрит мое дело и что, возможно, мне разрешат вернуться в Иран. Вы знаете, у меня там семья, и потом, это моя страна...
Снова воцарилась тишина. Полицейские чувствовали, что на этот раз Солтанех говорил правду. Страх сделал свое дело. Теперь старик вызывал
— А у вас нет никаких предположений относительно цели, которую они преследовали? — спросил Франкенхаймер.
Голам Солтанех покачал головой.
— Этого я не знаю.
Гедеон Шуберт спрятал записную книжку. Но у Дугласа Франкенхаймера был еще один вопрос.
— Вам не знакома женщина по имени Шарнилар Хасани?
— Нет, как мне кажется, — сказал иранец. — Мустафа Хасани был одним из самых близких к Хомейни людей. Возможно, у него был сын...
Заинтригованный, Гедеон Шуберт спросил:
— Аятолла может жениться?
— Разумеется, — подтвердил Солтанех, — как протестантский пастор. И все они любят женщин... Почти так же, как деньги.
Дуглас Франкенхаймер протянул свою карточку Голаму Солтанеху.
— Благодарю вас. Если эти люди попробуют снова связаться с вами, немедленно предупредите нас. Мы обеспечим вашу безопасность.
Иранец с сомнением покачал головой: Хомейни был в другом мире, недоступном ФБР. Никто не сможет остановить «мученика веры», решившего пожертвовать жизнью, чтобы угодить своему аятолле. Иракцы познали это на своем горьком опыте.
Он проводил гостей до двери и вернулся к своей обезображенной картине. Разумеется, он рассказал полицейским не все, что ему было известно. Теперь он лучше понимал, почему трое убийц приходили к нему.
Капитан Мак-Карти, грызя карандаш, с интересом выслушал рассказ своих людей. Когда они закончили, он снял телефонную трубку и вызвал секретаршу:
— Свяжите меня с отделением ЦРУ в Нью-Йорке.
Он повесил трубку и сказал своим сотрудникам:
— Я хотел бы, чтобы вы просмотрели карточки иммиграционной службы. Эти типы, очевидно, въехали в страну легально. Они должны были оставить следы. Достаньте фотографии, даже если имена не совпадут, и покажите их Солтанеху. Пусть двое агентов дежурят в него внизу днем и ночью. Они должны его охранять и наблюдать за всеми приходящими. Поставьте его телефон на прослушивание. Если с ним что-нибудь случится, вам придется провести остаток вашей карьеры на Аляске.
Дуглас Франкенхаймер прервал его:
— Сэр, почему Кортни опекал эту дамочку?
Мак-Карти положил свои очки в золотой оправе на стол.
— Это был приказ из Вашингтона. По просьбе ЦРУ. Зазвонил телефон. Его соединили с нью-йоркским отделением Центрального разведывательного управления.
Глава 3
Дуглас Франкенхаймер закрыл за собой дверь кабинета и приблизился к столу капитана Мак-Карти, который листал какие-то
— Появилось что-нибудь новое?
— Да. Досье этой Шарнилар Хасани. Садитесь.
Мак-Карти оторвался от бумаг, улыбаясь краешком губ.
— М-да, не такая уж грустная история...
— Это вы о чем?
— Я начинаю понимать некоторые вещи. Вы знаете, сколько она стоит, эта милая дамочка?
— Нет.
— Что-то между ста пятьюдесятью и двумястами миллионами долларов.
Дуглас Франкенхаймер цинично спросил:
— Она заработала это в постели?
Мак-Карти мечтательно посмотрел в потолок.
— За такую сумму и я бы сделал невесть что...
Дуглас Франкенхаймер поостерегся сказать, что, по его мнению, ни одна женщина не дала бы больше десяти долларов за прелести капитана ФБР.
— Во всяком случае, она не дура, — продолжал тот. — Раньше ее фамилия была Бартон, как у нормальных людей. Она англичанка от матери-индийки. Вышла замуж за сына одного аятоллы из окружения Хомейни, некоего Хуссейна Хасани, которого встретила в Лондоне. Он занимался тем, что покупал оружие для своей страны... И по всей видимости, немало долларов улетело в воздух... Ему грозили неприятности, и как раз в этот момент под ним взорвалась бомба в Тегеране...
— Упокой, дьявол, его душу! — проговорил Франкенхаймер. — И его женушка все унаследовала?
— Очень тонко замечено! — иронически прокомментировал Мак-Карти. — Все деньжата были в Швейцарии и Панаме, там, где нет налогов. С тех пор она выбрасывает «роллс-ройсы», как только наполняется пепельница, и ведет такую жизнь, какую мы себе не можем и представить. В Нью-Йорке, в районе Трамп Тууэр, у нее квартира стоимостью сто долларов за квадратный метр... В Лондоне то же самое...
— Это не так уж много — квадратный метр, — заметил Франкенхаймер.
— У нее их три тысячи, — мягко уточнил капитан. — Денежки текут у нее между пальцами, как вода. Ее доходы достигают двадцати миллионов долларов в год.
— Я с удовольствием обеспечил бы ей защиту, — задумчиво проговорил Франкенхаймер.
— Слишком поздно! — насмешливо сказал Мак-Карти. — Наши друзья из «Компании» прислали двух асов секретной службы, которые спят у ее постели...
— Даже с одним глазом она остается в гуще событий. Как она себя чувствует?
— Хорошо, насколько это возможно, — ответил Мак-Карти. — Если не считать, что она не раскрывает рта. Утверждает, что на нес напали из-за драгоценностей и она не знает нападавших.
— Но черт возьми, они ведь нарочно ее изувечили! Достаточно взглянуть в медицинский отчет!
— Точно так. Но ведь мы не можем вырвать у нее второй глаз, чтобы заставить ее сказать то, что ей известно...
— Она занимается политикой?
— Нигде ничего об этом не говорится и нигде она не проявила себя с этой стороны. В Нью-Йорке она шаталась по светским вечерам и цепляла себе красавчиков один лучше другого, — пояснил Мак-Карти. — Образец прожигательницы жизни. Ее знают во всех дискотеках, и она испробовала лучших жеребцов в городе. Любит мужчин — это все, что можно о ней сказать.