Вдох
Шрифт:
Этот урод просто сломал человека, но при этом никакого наказания не понес и возможно продолжает свои деяния.
Это бесило. Сильно.
Но и поделать я ничего не мог. Если с Ефремовым, благодаря смышлёности Макса, мы разобрались. В тот вечер он спер у него ту самую флешку, где отчетливо видны действия Георгия. А уж найти человека, которому Ефремов поперек горла не составило особого труда. В итоге тот просто сбежал из страны, но вернется вряд ли, он в федеральном розыске.
То, что делать с обидчиком Мирославы я попросту не знал, доказательств никаких, да и папаша старается прикрывать
Я понимаю, что Мире не поможет месть, но мне этой самой мести очень хотелось. Останавливало только то, что могут пострадать девчонки, если я во все это влезу. Поэтому вот уже полгода я наблюдаю, как девушка просто умирает морально, но ничего поделать не могу.
Агата тоже начинает уходить в себя, мы все чаще ссоримся без причин. То я слишком поздно вернулся и не предупредил, хотя я предупреждал. То не уделяю ей внимания и только работаю, никаких аргументов она не слушает, просто хлопает дверью в ванной и ревет там. Я даже как-то раз сломал ту самую дверь, мы кричали друг на друга и выговаривали обиды. Но после был такой секс, что после него ссор не было примерно месяц.
Сегодня я опять задержался, но на этот раз в спортзале. Принимали новых мальчишек, а этот процесс я всегда контролирую сам.
Выйдя из душа, увидел тридцать пропущенных от Агаты, сразу же перезвонил, вдруг случилось что.
— Да? — строгий голос.
— Милая, что-то случилось? — наспех вытираясь, спрашиваю я.
— Ты где? — бесит, когда она игнорирует мои вопросы.
— В зале, я же говорил.
— Нет, не говорил, — походу снова скандал.
— Агата, я говорил тебе утром, что сегодня у нас новый набор! — начинаю заводиться.
— Почему ты кричишь на меня? — слышу всхлип. Да ёлы-палы.
— Я не кричу, просто ты опять предъявляешь мне не за что. — вздыхаю, надо успокоиться, сжимаю переносицу. — Любимая, — продолжаю более ласково, — что случилось?
— Марк, я, — снова всхлип, — в общем, я не знаю, как так получилось, и я правда не планировала. Хотя может это ошибка и врач подскажет лучше…
Опять начинает тараторить, значит нервничает.
— Тише, тише, — успокаиваю, а сам уже сажусь в машину. — Вдох, выдох, помнишь?
— Да-да, я дышу.
— Умница, так что за врач? У тебя что-то болит?
— Нет, не болит. — мнется. — Ты скоро будешь?
— Минут десять.
— Хорошо, тогда и договорим, хочу видеть твои глаза.
— Хм, хорошо, — отключаюсь и прошу Гришу ехать быстрее. Надеюсь у меня не съедет крыша с этими качелями.
Приезжаем даже раньше названного мной времени, вылетаю из машины, даже не забрав сумку. Хрен с ней, завтра заберу. Пока лифт едет, пританцовываю на месте, в последнее время моей хваленой выдержке конец. Не могу держать себя в руках.
Открываю дверь, света в прихожей нет. Только падает свет от ночника в гостиной. Скидываю обувь и иду туда. Агата сидит на полу и обнимает подушку. Глаза красные, а нос и щеки припухли от слез. Застываю на месте, как парализованный.
— Что-то с Мирой? — первая мысль выстреливает в голову.
— Нет, — мотает головой, — с ней все по-прежнему, полная апатия. Сегодня даже не взглянула на меня. — грустно улыбается.
— Тогда в чем дело?
— Подойди,
— ??
— Марк, — сглатывает, — я тебя очень люблю…
— Звучит как прощание, — нервно усмехаюсь.
— Нет-нет, — берет меня за руку. — В общем, у меня задержка. — быстро произносит слова и зажмуривается. А я смотрю на её раскрасневшееся лицо, курносый носик и насупленные брови, и понимаю, что я чёрт побери самый везучий на планете.
— Так, — произношу охрипшим от волнения голосом, поглаживаю её мокрые ладони. — Ты сделала тест? — кивает, но глаз так и не открывает. — И что он показал?
— Две полоски, — резко распахивает на меня свои волшебные глаза. Делаю серьезное и задумчивое лицо. Дурочка моя, что же ты себе накрутила за это время?
— Отлично, сделаем из гостевой детскую. — целую её руки.??????????????????????????
— Ты серьезно? — спрашивает ошарашенно, она даже забыла, что минуту назад ревела в три ручья.
— Абсолютно, — киваю. — Родная, — вытираю её слезы, — я люблю тебя очень сильно. И ты обречена на эту любовь до конца моих дней. — смеется. — И я хочу, чтобы ты подарила мне детей, я постараюсь быть хорошим папой и мужем.
— Мужем? — закусывает губу.
— Конечно, не уж то ты хочешь родить во грехе? — притворно пугаюсь.
— Дурак, — шмыгает носом, — это предложение? — ох как я люблю этот лукавый взгляд.
— Нет, — подскакиваю с места и иду в нашу комнату, открываю шкаф, нахожу заветную коробочку, которая томится там уже месяца три. Выхожу обратно, встаю на одно колено. — Не так я все хотел сделать, — открываю коробочку. — Родная, ты появилась в моей жизни случайно и как яркое солнышко окрасила её. Я влюбился в тебя с первого взгляда, хотя раньше не верил в любовь. Точнее сказать, не знал, что это за чувство. Я никогда раньше не жил с девушками. Например, я не знал, что длинные женские волосы, это не только красиво, но и в первую очередь аккуратность с моей стороны, ведь лежа рядом, я сначала должен убрать их с подушки, — улыбаюсь. — Я не знал, что если у тебя плохое настроение, то криками тут не помочь, только заботой и вниманием. Я не знал, что женщина — это не только та, с которой можно разделить постель, но еще и друг. Друг, которого нужно слушать, а главное слышать. И тогда всегда можно понять, чего ты на самом деле хочешь, ведь ты это говоришь…фух. — смеюсь. — Извини, волнуюсь. Агата, я пьянею от тебя, от твоих нежных рук, красивой улыбки. Я никогда даже не догадывался, что можно любить, лишь прикасаясь к тебе… Я обещаю тебе, что поддержу тебя во всем, всегда и буду тебе опорой. Только скажи, согласна ли ты стать Громовой?
— Да, конечно да! — кидается ко мне на шею с такой силой, что я заваливаюсь на бок. Мы начинаем хохотать.
Надеваю кольцо на безымянный палец и целую его.
— Люблю, — шепчу, смотря в глаза. — И его очень люблю, — кладу ладонь на плоский животик.
— И мы тебя очень любим.
В ту ночь мы любили друг друга долго и нежно. Эта была именно ночь любви. Плавные движения, нежные касания, сладкие поцелуи.
Утром, позавтракав, мы поехали в больницу. Агата пошла на прием к женскому доктору, а я к Мирославе.