Вчера

Йап Фелисия

– Вас это удивило?

– Конечно. Я думал, все идет хорошо. Наверное, всему виной разница в возрасте. София никогда не говорила, сколько ей лет. Очень была скрытной в этом. Но она… наверняка она была… не меньше чем на двадцать лет меня моложе.

София попросту бросила его, получив что хотела. Это следует из ее дневника.

– Я… я ее не виню, – говорит он, и глаза превращаются в умоляющие круги.

Наш маленький проницательный психиатр, должно быть, понял, что полиция не обязана исключать его из списка подозреваемых,

особенно после того, как он признался, что был Софииным любовником.

– У меня только позитивные факты о проведенном с ней вместе времени, – продолжает он, помахивая для убедительности передо мной дневником. – София очень… София была энергичной и отзывчивой женщиной. Мне было хорошо с ней. Надеюсь, ей тоже было со мной хорошо.

Любовник-писатель говорил, что у нее расстроенная психика. Соседка назвала ее милой и обаятельной. Теперь любовник-психиатр описывает ее как энергичную и отзывчивую. Поразительно, как по-разному могут разные люди относиться к одной и той же покойнице.

– Ей было очень хорошо с тем, что она от вас получила, – говорю я. – Она упоминала когда-нибудь Клэр Эванс?

По лицу психиатра пробегает изумление.

– Нет, – говорит он, и удивление быстро сменяется хмурым недовольством. – Не думаю. Я не заучивал такого факта. Надо опять свериться с дневником.

Он кликает по айдаю и качает головой.

– Дневник ничего не говорит, – повторяет он. – Почему вы спрашиваете? Они были подругами?

– Ну уж нет, – я качаю головой, – точно не подругами. Кстати, вам нужно сменить пароль на своем ручном устройстве. На том, что дает удаленный доступ к историям болезней ваших пациентов. Имя покойной жены – слишком легко догадаться.

Психиатр застывает в своем кресле. Его реакция становится тем самым подтверждением, которое мне нужно. Я просто обязан прочесать частым гребнем все оставшиеся страницы необычного дневника, что лежит у меня на столе. Надеюсь, он поможет мне выяснить, почему бывшая любовница Джонга помешалась на его же замороченной пациентке.

Мужики – козлы.

Дневник Софии Эйлинг

Глава пятнадцатая

Клэр

Руки дрожат, как бы ни старалась Эмили меня успокоить. Она приготовила чашку горячего шоколада и накормила меня морковным тортом. Влажная сладость еще держится у меня на губах. Но слезы текут и текут по щекам – те самые слезы, которые я как-то умудрилась удержать, когда говорила с Марком.

Слова тогда прозвучали спокойно, даже сдержанно. Ясная твердость моего голоса удивила меня саму.

– Я подаю на развод, – сказала я.

Он лишь моргнул в ответ, не поняв сначала сути. Зато потом у него отвалилась челюсть. Я убежала наверх, довольная собой, понимая, как больно его ударила. Прямо в мягкое развратное брюхо. За пару

минут до того, как он явится в кембриджский Гилдхолл. Но секунды шли, и мне захотелось ударить его еще сильнее. Отличная возможность представилась, когда Джейн Макдональд прислала эсэмэску о том, что она сейчас находится у Марка на пресс-конференции.

Я ответила сразу.

«На пресс-конференции моего без пяти минут бывшего мужа? Мы разводимся».

В тот момент я решила, что это отличная идея. Трудно придумать более театральный способ свалить Марка. Журналисты в Гилдхолле, должно быть, в ту же секунду выпустили из него кишки. Телефон трещал не переставая. Я ответила на один звонок с незнакомого номера.

– Алло? – сказала я.

– Добрый день, – сказал высокий женский голос на другом конце. – Могу я поговорить с Клэр Эванс?

– Я слушаю.

– Восхитительно! – Голос перекатился в оживленный щебет. – Это Джемма Годдард из «Сан». Мы были просто поражены вашей эсэмэской. Что происходит? Ваш муж вас обманывал?

Очень хотелось выложить ей все. Но что-то меня удержало. Признание, что Марк гулял на стороне, едва встав из супружеской постели, вдруг показалось мне пощечиной. На кону была моя гордость как жены и как женщины. Выходило, будто я не способна удержать при себе собственного мужа.

Мое молчание, видимо, было сочтено знаком согласия, и Годдард заверещала:

– Отлично! Вас наверняка распирает желание все рассказать. Мы будем счастливы предложить вам пятнадцать тысяч фунтов за эксклюзивный материал. Обличительная исповедь, откровенный рассказ о том, что было не так в вашем браке все эти годы…

Уверенность испарилась из моего сердца. Мысли сбились в беспорядочную взвесь. Я нажала на кнопку и отключила телефон. Мне нужен был сочувствующий друг, который выслушает рассказ о моих бедах. И уж всяко не интервью «Сан» с разговорами о любовных связях.

С тех пор прошел час, и вот я здесь, все плачу и плачу. После приезда к Эмили я извела, наверное, целую коробку бумажных платков. От доброты и участия у нее на лице все во мне пузырится.

Я снова тру глаза.

– Как я могла позволить ему так долго меня морочить? – говорю я, подавляя рыдания. – Почему я не догадалась сразу, когда он только начал кататься в Лондон? Как было не понять, что у него там любовница?

– Ты здесь ни при чем. – Эмили гладит меня по плечу. – Не вини себя.

– Но ведь это как надпись на стене, – твержу я, не в силах унять дрожь в голосе. – Факты были с самого первого дня, Эм. Марку нельзя доверять. Он никогда меня не любил, даже в самом начале. Как я могла убедить себя в обратном?

– Глупости, – говорит Эмили, протягивая мне очередную салфетку. – Никто не мог предвидеть, что все так обернется. Брось себя винить, ласточка. Будет только хуже. Это Марк должен чувствовать себя по уши в дерьме, а не ты.

– Но что же мне делать? – говорю я, вытирая щеки.