Вавилонские младенцы
Шрифт:
Усевшись перед портативным компьютером и обвешавшись периферийным оборудованием, необходимым для раскодирования сигнала, Тороп открыл видеоканал «Стратус», ругая про себя полковника и все технические достижения промышленности, поднимающие человека с постели ни свет ни заря.
Лицо Романенко заполнило весь экран. Тороп обратил внимание на то, что нарушен баланс красного и синего, и отрегулировал 3D-очки.
— Положение дел явно не в нашу пользу, — сказал Романенко, глядя на него с другого края мира.
Послышалось жужжание, почти скрежет — это система обрабатывала
— Что случилось, полковник? — процедил он сквозь зубы.
— Через несколько дней после переезда к вам прибудет инспекция. Человек, представляющий наших заказчиков. Он решит, сворачивать операцию или нет. Молитесь, чтобы то, что девушка перевозит, не оказалось заражено.
— Что вы хотите сказать? — вырвалось у Торопа.
Он еще не сообщил полковнику об открытии, сделанном Ребеккой. Он хотел подождать несколько дней и убедиться, что информация как следует проверена. Предосторожность, которая, судя по всему, оказалась лишней.
— Вы не поверите, но сейчас я дам вам еще одну потрясающую зацепку. Помните, я уже делился с вами чрезвычайно важными сведениями? Хатэвэй. Кстати, что вам удалось выяснить?
Тороп уставился в черный зрачок веб-камеры, зная, что смотрит прямо в глаза Романенко.
— Хатэвэй или Хичкок, мне плевать, — холодно бросил он. — Это не имеет никакого значения.
Романенко расхохотался. В его смехе звучала ледяная жестокость.
— Да что вы, Тороп! Это же ключ ко всему делу! Очевидно, вы слишком далеки от понимания истины. Боюсь, как бы вам не пришлось выбросить ваше вознаграждение в мусорную корзину на вашем экране или даже засунуть его куда-нибудь еще.
Тороп вздохнул. «Вот ублюдок!»
— Мне нужно знать, что именно она перевозит, Тороп. Причем знать это наверняка. И как можно скорее.
Романенко впился взглядом в лицо Торопа. Свечение экрана придавало его взгляду особую силу. Тороп дрогнул. «Отсрочки приговора, вынесенного Мари, не будет. Тем хуже для нее. Я работаю на полковника, черт побери», — повторял он про себя, как малолетний преступник, по собственной глупости попавшийся с поличным.
— О'кей, — это было сказано вслух. — Вы абсолютно уверены в том, что вас не прослушивают?
— Не переживайте на этот счет, Тороп, и скажите мне, что вам известно.
— Ладно. С тех пор как мы приехали сюда, у девушки не было месячных. У особ женского пола это, как правило, свидетельствует о беременности.
Воцарилось длительное молчание, нарушаемое тихим треском помех.
— Что это такое, полковник? Что они запихали ей в брюхо? Это как-то связано с вирусом?
Романенко улыбнулся, как будто передернул затвор винтовки:
— Вы в самом деле этого не знаете? Вот тут информация о докторе Хатэвэе и могла быть для вас полезной, Тороп.
— Я вам уже сказал, у меня на это не было времени. Но если вы дадите мне несколько дней, я смогу сообщить вам что-нибудь новое.
— Ни к чему. На самом деле, незадолго до разговора с вами я узнал, что она перевозит, и ждал от вас лишь подтверждения этой информации.
Тороп
— Но… Почему?
— Почему я продолжаю предлагать вам премию, как морковку — ослу? Лишь по одной причине: эта морковка заставляет вас двигаться вперед. И то, что вам известно это обстоятельство, никак не повлияет на положение дел.
Тороп не ответил. Он понимал, что полковник прав.
— Мне по-прежнему нужны кое-какие дополнительные сведения. Фундаментального характера. Я хочу заключить с вами сделку. Я посылаю вам досье по этому делу целиком, рассказываю все, что мне известно. И удваиваю вашу премию. Взамен вы отыскиваете недостающие детали картины, особенно в той ее части, которая касается деятельности секты в Канаде. Но главное — вы пытаетесь всеми способами помешать устранению девчонки.
Тороп задумался. Романенко хочет спасти шкуру Мари Зорн вовсе не по доброте душевной. Наверняка он пытается понять, насколько сильно недооценил эту девушку с точки зрения ее рыночной стоимости, и особенно — как резервный двигатель, который мог бы вывести его карьеру на совершенно новую орбиту. Тороп подозревал, что с некоторых пор полковник ведет двойную игру. Со дня на день он попытается обмануть Горского и принести его в жертву федеральным правоохранительным органам России. И это время, судя по всему, пришло. Если вдобавок он поднесет начальству на блюдечке живую Мари вместе со всеми ее секретами, то получит пенсию, достойную министра.
Тороп понимал, что, прежде чем заключить соглашение, необходимо обсудить несколько главных условий.
— Что вы понимаете под словами «помешать устранению девчонки»?
— Ровно то, что они означают. Не допустить устранения.
— Любыми способами? — спросил Тороп.
Откровенный вопрос. Романенко пришлось отвечать начистоту, без уверток. Как обычно, он сделал это после паузы:
— Любыми. Впрочем, с высокой степенью вероятности, устранить девушку поручат именно вам. Подготовьте что-нибудь на этот случай. Заставьте Мари исчезнуть, я имею в виду: спрячьте где-нибудь, инсценируйте ее смерть, — после чего свяжитесь со мной.
— О, это проще пареной репы, особенно когда за вами повсюду следят парни из русской мафии.
— Придется постараться. Я же в кратчайшие сроки подготовлю спасательную операцию.
— Договорились, — съязвил Тороп. — Приведите сюда Первую гвардейскую армию.
Романенко сделал раздраженный жест:
— Возьмите с собой компьютер. Горский об этом узнает, но я сумею вас выгородить. Не забывайте каждый раз использовать для кодирования посланий те программы, которые я вам передал.
В динамиках снова стало тихо. Лишь слышалось потрескивание потоков цифровых данных. Тороп видел, что Романенко снова взвешивает все «за» и «против», прежде чем принять какое-то серьезное решение.
— Что ж, давайте подытожим, — сказал полковник. — Мы знаем, что Мари перевозит вирус, она — шизофреник и, вероятно, беременна.
— Так и есть, — вставил Тороп.
— Какой вывод вы можете из этого сделать?
— Что вы имеете в виду?
— Что, по-вашему, она перевозит?