Вавилон восставший
Шрифт:
Шэри обернулась и перехватила его немного затуманенный взгляд.
— Эй! — нахмурилась она. — Тебе следует быть внимательнее. Сколько времени, я сказала, должны вариться эти макароны?
— Пять минут? — рассеянно предположил молодой человек. — Ах, нет, пятнадцать.
Шэри продолжала хмуриться и еще крепче сжала в руке ложку.
— Да-да, знаю, — заметил Пол. — Вопрос с подвохом. Они должны вариться до тех пор, пока станут… какой там термин существует на сей счет?.. Ах да, вспомнил: «аль денте».
Шэри смахнула влажную прядь со лба и вновь повернулась к кипящим кастрюлям.
— Мне кажется, ты не обратил ни малейшего
Пол поспешно поставил стакан с кока-колой на кухонный стол, и лицо у него сразу же приобрело серьезное выражение.
— Ну что ты, Шэри, я очень, очень благодарен тебе за старания. В самом деле. У твоей стряпни потрясающий аромат. Просто я не способен сосредоточиться на вещах, которые меня по-настоящему не интересуют…
— Клянусь, когда ты это попробуешь, тебя оно по-настоящему заинтересует, — прервала его Шэри.
— Ну конечно, конечно, ты права. Я лишь хочу сказать, что уже понял: у меня так никогда не получится. Как бы я ни старался, хорошего повара из меня не выйдет.
— Так же, как, боюсь, и нового Билла Гейтса, верно? — добавила она, но при этом как бы невзначай бросила взгляд через плечо, чтобы убедиться, что он не обиделся.
Пол тяжело вздохнул:
— Верно. У меня такое ощущение, что я потратил всю жизнь, пытаясь овладеть вещами, которые созданы явно не для меня. Я все время стараюсь делать вид, что меня интересует нечто такое, на что мне по большому счету наплевать. Я всегда стремился к тому, чтобы отец мог гордиться мной. Мне не хотелось, чтобы он считал меня неудачником… А на деле он сам оказался неудачником.
Шэри дала себе обещание выслушивать Пола, не перебивая, но при этих словах отвернулась от плиты и посмотрела ему прямо в глаза.
— Пол, нельзя так говорить и так думать о собственном отце. Возможно, у него что-то не сложилось в бизнесе, но ведь он сумел обеспечить тебе вполне достойную жизнь в течение довольно долгого времени.
— Да уж, достойную жизнь! И не знаю, в чем он оказался большим неудачником — в бизнесе или в заботах обо мне.
— Пол Уоллах, позволь мне поделиться с тобой кое-чем, что я поняла много лет назад, когда мои родители погибли в автокатастрофе. Ты можешь ругать их за все дурное в твоей жизни, можешь чувствовать вину за то, что не решил с ними какие-то проблемы в то время, когда они были еще живы, но в любом случае рано или поздно тебе придется начинать свою собственную жизнь, успели они заложить для нее хороший и надежный фундамент или нет. И когда-нибудь все равно надо прекращать винить их в собственных неудачах.
Пол сгорбился на стуле.
— Да я и сам себе говорю то же самое. Именно поэтому я заставил себя вернуться в колледж здесь, в Престоне, потому что не хотел просто сидеть и хныкать по поводу того, как мне в жизни не повезло. По крайней мере, отец научил меня по-настоящему трудиться. Но ведь любой труд становится невыносимым, если ты занимаешься чем-то, к чему у тебя душа не лежит.
Шэри протянула
— Ух ты! Классно! Все-таки ты должна дать мне рецепт, — добавил он, улыбнувшись.
— Ха-ха, — рассмеялась Шэри и толкнула его в направлении небольшой гостиной, где уже успела накрыть на стол. — Садись и ешь. А потом расскажешь мне, к чему же на самом деле лежит твоя душа.
— Спасибо, — сказал Пол, протягивая Шэри кружку для кофе. — И не только за вкусный обед. Спасибо за то, что внимательно выслушала мои жалобы. Я чувствую себя виноватым, отнимая у тебя своей болтовней время, которое ты могла бы посвятить значительно более интересным вещам.
Шэри улыбнулась:
— Мне нравится помогать людям, Пол. И я знаю по собственному опыту: если тебя просто кто-то готов выслушать — это уже большая поддержка.
Он надеялся, что Шэри скажет что-нибудь еще, что-то значительно более личное. Что-то такое, что доказывало бы, что она к нему неравнодушна. Ему хотелось стать для нее чем-то большим, чем просто очередное доброе дело, совершенное за сегодняшний день. Но может быть, он переоценил себя и здесь. Или слишком торопится.
— Итак, — сказала она, — первое, с чего следует начать, — это быть абсолютно честным с самим собой. Тебе больше не нужно сверять свою жизнь с ожиданиями отца. Если ты считаешь, что не создан стать великим финансистом, значит, найди что-то другое, что тебе действительно по сердцу.
— Мне кажется, я уже нашел предмет, который мне хотелось бы изучать.
— Прекрасно! — Шэри просияла. — И что же это за предмет?
Пол замялся. А не подумает ли она, что он все выдумал специально, чтобы произвести на нее впечатление и таким образом добиться ее расположения?
— Этот предмет прямо противоположен бизнесу. Я говорю о библейской археологии, — ответил Пол, внимательно наблюдая за тем, как девушка отреагирует.
Какое-то время она просто внимательно на него смотрела. Без улыбки, но и не хмуро. Так, словно пыталась взвесить его искренность на каких-то внутренних весах, чаши которых все еще продолжали раскачиваться. Наконец Шэри проговорила:
— Думаю, ты знаешь мое к этому отношение. Лично я не представляю ничего более увлекательного, более достойного для изучения. И если ты на самом деле хочешь заняться библейской археологией, что ж, в добрый путь. Но правильно ли ты понимаешь, какую дорогу выбрал? Ведь работа библейского археолога вовсе не сводится к выкапыванию из-под земли древних артефактов и установлению их происхождения. Этим занимаются и обычные археологи. Библейский археолог стремится доказать истинность Библии.
Пол попытался, было сформулировать ответ, но тут же передумал. У него был ответ — или, по крайней мере, он так думал, — однако Пол пока сомневался, что сумеет найти правильные слова. Нет, он не хотел притворяться, что внезапно стал верующим христианином. Он вообще толком не знал, во что же все-таки верит. Но когда Пол увидел фотографии оссуария на лекциях Мерфи, когда услышал, как преподаватель читал надписи на нем, то ощутил, как что-то внутри его пробудилось, что-то такое, присутствия чего он никогда раньше не чувствовал. Единственным, в чем он отдавал себе сейчас отчет, было несомненное желание узнать об этом как можно больше.