Вавилон восставший
Шрифт:
Впрочем, дело даже не в отыскании новой работы на телевидении. Стефани была очень успешным тележурналистом и человеком, слишком уважаемым, чтобы ее могли всерьез волновать подобные проблемы. То, что по-настоящему мучило Стефани в эту минуту и отчего ее с ног до головы пробирала дрожь, заключалось в ином: если Шейн Баррингтон уволит вас, он сделает все, чтобы с вами и вашей репутацией было покончено навеки. На вашей карьере поставят большую жирную точку. Стефани очень-очень посчастливится, если через месяц она сможет стоять перед камерой и рассказывать о вредных последствиях внезапных июньских дождей для урожая соевых
Она на мгновение остановилась у двери, поправила выбившийся локон и вошла в надежде, что взгляд Баррингтона не проникнет дальше поверхностного слоя ее профессионального самообладания.
— Вы просили меня зайти, мистер Баррингтон?
Шейн Баррингтон оказался выше ростом, чем на фотографиях и телевизионных кадрах, однако жесткое лицо и темные зловещие глаза невозможно было не узнать. Не сказав ни слова и не изменив выражения лица, он указал Стефани на черное кожаное кресло у противоположной стены. Сам же, когда она села, остался стоять, тем самым вынудив ее смотреть на него снизу вверх.
— Мисс Ковакс, — начал он. — Стефани. Я рад, что вы смогли уделить мне несколько минут вашего крайне ценного времени. Надеюсь, что не помешал какому-нибудь важному расследованию, которым вы в настоящее время заняты. Мне очень неприятно было бы думать, что по моей вине какой-нибудь негодяй смог увильнуть от правосудия, носителем которого вы в немалой мере являетесь.
Стефани сделала попытку рассмеяться.
— О, в море хватит рыбы! В этом-то и вся прелесть моей работы: объектов, заслуживающих внимания, всегда хватает с избытком.
Баррингтон взглянул на нее, и на его лице не было улыбки.
— Без сомнения. Я очень хорошо вас понимаю.
Затем повернулся и сел за столик из матового стекла в середине комнаты. Стефани не могло не броситься в глаза отсутствие в кабинете телефона и компьютера. Более того, на столе вообще ничего не было, что могло бы нарушить его восхитительное совершенство.
— Иногда мне приходится слышать, что я не обращаю должного внимания на эту часть деятельности нашей корпорации. Что не проявляю должной заинтересованности в телевидении. Словно телевидение — уже устаревшая технология, пережиток прошлого. А Шейна Баррингтона, как известно, интересует только будущее. Так?
— Так, — эхом отозвалась Стефани.
— Но ведь это же абсолютно неверно, Стефани. Я пристально слежу за тем, что происходит на наших новостных каналах. И признаюсь, особенно внимательно я следил за вашими репортажами. За вашими бесстрашными расследованиями.
Стефани показалось, что слово «бесстрашный» Баррингтон употребил в качестве насмешки. Если бы кто-то другой осмелился использовать подобный издевательский тон в беседе с ней, ему бы, конечно, не поздоровилось. Никому не удавалось до сих пор унизить ее и уйти от расплаты. Но на сей раз, к своему величайшему недоумению, Стефани продолжала смиренно улыбаться, будто бедная собачонка, которую приласкал хозяин. Слава Богу, она пока еще не ягненок в очереди на заклание.
Глаза Баррингтона засверкали так, будто он получал удовольствие от замешательства собеседницы.
— Вам надо отдать должное, вы умеете обходиться с плохими парнями. Без пощады. Без снисхождения. Мне это нравится.
Стефани все еще не понимала, куда он клонит, но первоначальное напряжение начало понемногу спадать. Наверное, Баррингтон все-таки пригласил
— Некоторые к тому же говорят, что я слишком беспечен в отношениях с телевидением нашей компании. Я не указываю продюсерам каналов, что они должны показывать. Но пока передача имеет хорошие рейтинги, какое мне дело до того, что они там транслируют, верно? Делай программу о чем хочешь. О средстве по уничтожению тараканов, сериал о маньяке, специализирующемся на убийстве старушек, — что угодно. То, что будет пользоваться успехом у телезрителей.
Все лучше и лучше… Ему нравится то, как она подходит к подаче новостей. Он всегда был сторонником редакторской свободы. Но что-то все-таки беспокоило Стефани…
Баррингтон откинулся на спинку кресла и положил руки на стол. Его глаза вновь потемнели.
— Однако порой людям нельзя просто так доверить ту или иную работу. Иногда им необходимо указать. — Он мрачно улыбнулся. — Сверху.
Ну, кажется, началось. Беседа приобрела зловещий поворот.
— Я принял решение, что кому-то придется осуществить очень серьезное расследование, которое должно сопровождаться поистине безжалостным разоблачением, без всяких скидок и границ. Расследование деятельности одной группы лиц, представляющих громадную опасность для нашей страны и для всего мира. Кто-то должен вывести на чистую воду сумасшедших фанатиков.
Он сделал паузу. Настало время для главного, подумала Стефани.
— Эта группа — христиане-евангелисты. А расследователь — вы.
У-уф! Она и не предполагала, что разговор может принять такой оборот, первоначально направление у него было совсем иное, но Стефани Ковакс не из тех, кто позволит добыче уйти из рук, чтобы ею воспользовался какой-нибудь телевизионный новичок, отчаянно стремящийся к славе и успеху. В ее деле нужно обладать либо мгновенной реакцией, либо оставить все надежды на блестящую карьеру. Она мгновенно оправилась от недоумения и через несколько секунд уже сияла подобострастной улыбкой.
— Ваше доверие — великая честь для меня, мистер Баррингтон. Постараюсь не подвести.
— Очень надеюсь. Я буду внимательно наблюдать за вашей работой.
22
Человек по имени Коготь прервал свои труды и бросил мимолетный взгляд сверху на ту часть Манхэттена, что простиралась под ним. По правде говоря, от падения вниз Когтя спадало лишь узкое ограждение и несколько веревок, которыми он был привязан.
Он стоял на платформе для мойки окон на уровне десятого этажа, пожалуй, самого знаменитого здания в мире — Секретариата Организации Объединенных Наций.
Коготь повернулся к одному из нескольких сот окон, делавших стену высочайшего здания ООН похожей на башню из сплошного стекла. В нем было тридцать девять этажей, но Коготь просчитал все доскональнейшим образом: его интересовали только этажи от пятого до двенадцатого.
Шейн Баррингтон в точности выполнил данное ему поручение и дал Когтю доступ в обход служб безопасности, необходимый для реализации его целей. Коготь сообщил Баррингтону, что ему требуется, и предоставил руководителю «Баррингтон комьюникейшнс», бесчисленные подчиненные которого разрабатывали коммуникационные и иные системы безопасности для тысяч различных компаний, самому решать, каким образом выполнить то, чего от него ждут.