Ватерлиния
Шрифт:
– Так просто?
– Да, – с раздражением сказал Шабан. – Так просто. Почти так же просто, как удержать равновесие на велосипеде – садишься и катишь.
– Никогда не ездил на велосипеде, – серьезно сообщил Менигон, – но это неважно. Думаю, научился бы не хуже любого другого. Ладно, что там еще?
– Ничего. Ты сам почувствуешь, что можешь взлететь. Только вот что: проследи заранее, чтобы стартовые ускорители были на месте, там разбега нет совсем… Через десять секунд можешь их сбрасывать, ты поймешь как. Имей в виду: ты будешь
– Не из пугливых, – буркнул Менигон. – А само управление?
– Я же сказал: этого не объяснить. Поймешь сам. Самое главное: не желай того, чего флайдарт не умеет делать – это плохо кончится. Учиться придется на ходу…
– На ходу – какаду… Ладно, понял. – Менигон осклабился. – А как я узнаю, ну скажем, сколько топлива в баках? Это будет как мочевой пузырь, что ли?
– Это будут именно баки, – сказал Шабан. – У ТЕБЯ будут. Вник?
– Занятно… – Менигон хмыкнул.
– Брось, – посоветовал Шабан. – Все равно у тебя не получится.
– Не учи курицу, яйцо… Тихо! Слышишь?
Воющий гул долетел издалека и смолк. Еще один – уже гораздо ближе. Ударила по лицам волна упругого воздуха. Ну, все…
– Кажется, пустили лифты.
– И разумеется, заблокировали любой останов внутри облавы. Долго же они соображали… – Менигон, торопясь, обстукал стенки. – Режь здесь. Нет, дай лучше я…
Минута работы, а кажется – вечность. Снопы искр, корявые потеки оплавленного металла, приближающийся гул… Отшвырнув разряженный лучевик, Менигон с короткого разбега высадил ногой вырезанный овал.
– Не спи!!!
Вслед за ним Шабан нырнул в дыру головой вперед. Секунд через пять крепко заложило уши: швырнув в дыру кулак сжатого воздуха, мимо пронеслась кабина лифта.
Темнота и особенная гулкость большого помещения. Сквозь вырезанный овал едва брезжит отсвет аварийных светляков лифтовой шахты. Шабан тотчас налетел коленом на что-то твердое и зашипел от боли. Громоздкие, утробно гудящие механизмы – вероятно, служебное помещение, часть системы вентиляции и кондиционирования на технической палубе. Почему-то неприятный запах.
– Дай сюда кортик.
Менигон ощупью нашел дверь, поковырялся в замке, с лязгом отпер.
– Забери свое шило…
Пустой, слабо освещенный коридор, показался слишком светлым. Запах усилился.
– Ага, – сказал Шабан, прикрывая глаза от света. – Это место знаю: пятидесятая техническая палуба, сектор Дельта, почти у оси Поплавка.
– Сектор Гамма, – поправил Менигон и покрутил носом. – Не пойму: откуда здесь вонь гнилого чеснока?
– От гнилого чеснока.
– Остряк… Это меркаптан. Значит, никуда мы от них не ушли. Теперь держись: для начала напустят вони, чтобы выгнать из сектора посторонних, потом в вентиляцию подадут что-нибудь посерьезней… А помнишь, как мы бегали от кислорода в Порт-Бьюно?
Вместо ответа Шабан надел фильтр и через минуту сорвал его с лица и
– Сдох.
– Мой тоже, – отозвался Менигон и, сморщив лицо, сплюнул на пол. – Ты все еще думаешь, что нас дураки гоняют? Может, примесь какая, да и фильтры дрянь… Кстати, меркаптаны в больших дозах сами по себе яды, так что, сам понимаешь, отсиживаться нет резона. Ты еще не забыл, на какой палубе флайдром сектора Гамма?
– На этой.
– Правильно. А в секторе Дзета?
– Там их два: двенадцатая палуба и семьдесят четвертая.
– Семьдесят третья. Вот туда и рванешь, поодиночке будет безопаснее. А я немного пошумлю здесь и уйду через сектор Гамма. Только не трать зря времени. Увидишь кого – стреляй первым, без долгих раздумий, а то знаю я тебя… Понял?
– Нет, – сказал Шабан. – А ты?
Менигон прищурил один глаз.
– У тебя есть иные предложения? Или ты хочешь взять заложника чином повыше и поторговаться? Адмиралиссимуса, например. Велич будет весьма доволен.
– Нет.
– Тогда не дури и делай, что говорю. Обо мне не беспокойся. Тебе надо всего лишь угнать флайдарт и выйти в космос, дальше не твоя забота. Задача выполнимая. Повтори.
– Выйти в космос и ни о чем не думать, – послушно пробормотал Шабан. – А ты?
Вместо ответа он увидел удаляющуюся спину. Небрежно засунув сзади за пояс пистолет с наполовину опустошенной обоймой, Менигон уходил быстрым пружинящим шагом – высокий, костлявый, опасный. Не попрощался – значит, уверен… В пятидесяти шагах коридор поворачивал под прямым углом, и до тех пор, пока Винсент не скрылся за поворотом, Шабан надеялся, что он оглянется напоследок. Потом, зажимая пальцами нос, пошел по коридору в противоположном направлении. Потом побежал.
Если в районе аппаратных отсеков воняло уже совершенно невыносимо и мимо отдушин воздуховодов пришлось устроить спринтерский забег, то здесь, возле кают и кубриков технического персонала, дышалось заметно легче. Стучало в висках, пот заливал глаза, очень хотелось отдохнуть, привалиться к переборке и постоять неподвижно хотя бы пять минут, но Менигон только сплюнул и выругался вслух. Нельзя. Меркаптаны коварные яды, через некоторое время жертва, уже отравленная, почти перестает ощущать их жуткую вонь. И эта непривычная слабость в ногах – очень скверный симптом.
Пустынно. Кто мог – уже сбежал отсюда, костеря вентиляционщиков. Да и много ли здесь обитало людей по военному времени? Сотня, не больше. Облава накрыла лишь малую часть Поплавка – осторожные чуткие пальцы выдавливают чирей, до которого остальному организму нет никакого дела.
Жужжит под потолком большая волосатая муха – прилетела откуда-то на вкусный запах. Вполне человеческая мусорная муха, даже приятно… Кто ж тебя привез сюда, насекомое? И случайно ли? Говорят, Джильде Риенци кто-то привез с Земли жучка-древоточца, специально для ее мебели…