Ватерлиния
Шрифт:
Я с трудом удержался от того, чтобы вылизать коробочку. По-моему, старик ругал еду зря: оказалось совсем неплохо, чуть пряно и солоновато. Конечно, если есть такое изо дня в день, из года в год, света невзвидишь… А что до дистиллята, то где, спрашивается, на Капле пьют не дистиллят? При солоноватой еде можно пить и без соли, хотя удовольствие от такого питья, понятно, посредственное.
И сейчас же, подтверждая мои мысли, старик спросил:
– У тебя случайно сухпайков не осталось?
Я кивнул.
– Три штуки есть, кажется.
– Верно,
– Бери все, – сказал я и добавил: – Конечно, бери, капитан…
– Может, сам сходишь?
Возражать я не стал. Кое-какие вопросы следовало разрешить незамедлительно, и притом самому, пусть даже не обманывает меня ощущение, что старик скажет правду… но тем не менее.
Пожалуй, капитан мне даже нравился. Немного сумасшедший, как видно, но сумасшедший, если можно так сказать, здравомыслящий: не рискнул оставить спасенного чужака одного в рубке, обыскал сонного на предмет оружия, а у самого под рукой наверняка лучевик или еще чего похуже…
Если на одной палубе с ним я осторожничал, то, спустившись вниз, повел себя смелее: совал любопытный нос в незапертые двери и люки, тщетно дергал задраенные. На обратном пути, прижимая к животу пакеты с сухими пайками, я дал крюк через нижнюю палубу – с тем же результатом. У прохода в камбуз в нос ударил гнусный запах – что-то вроде прокисшей барды с отдушиной йода.
Капитан ждал меня с усмешечкой на губах.
– Ну как, нашел кого-нибудь? А то погуляй, поищи еще. Я бы тоже не отказался найти.
Я брякнул перед ним пакеты.
– Мы одни? – Я уже понимал, что одни, и почему-то это не казалось мне странным.
Он ответил кивком – был занят пакетом. Надо было видеть, как он ел! Полпакета улетело в момент. Со второй половиной сухпайка он расправлялся не торопясь, со смаком, причмокивая, блаженно закатывая глаза и, похоже, борясь с собой, чтобы не заглотнуть все мигом. Даже в глазах сушеной воблы появилась некая осмысленность.
Однако, подумал я. Легенда о Сонной субмарине – очень старая легенда, ей не то двадцать, не то тридцать лет. Ладно, пусть всего-навсего двадцать… И все это время старик сидел на криле и дистилляте?
И опять, словно услышав мои мысли (или я лицом не владею?), старик чему-то улыбнулся, крякнул и сказал:
– Криль и планктон, в основном. Если ты и впрямь помнишь необязательный курс, «Анаконда» рассчитывалась на пятилетнюю автономность. Само собой, выдвижные сетки, тралы… а что до однообразия, так на то и военная служба. Это уж последующие лодки этой серии модернизировали специально для войны на Капле: автономность поменьше, боевая мощь побольше… После Экваториального разгрома «Анаконду» и вовсе сделали вспомогательным судном, грузы лодка возила…
Покончив с сухпайком, старик блаженно откинулся в кресле, сыто отрыгнул в кулак и облизал пальцы.
– Еще водоросли ловлю, – сообщил он и икнул. – Понятно, не хищные –
– Что увижу?
– Лекарство, – хмыкнул старик. – Счастье, которое принимают вовнутрь. Не будь идиотом, иди и неси. Да не разлей.
Так… По крайней мере, запашок из камбуза прояснился. Я сходил и нашел то, что ожидал найти: примитивную перегонную установку грубого кустарного производства. В пластиковую фляжку, снабженную надписью «Ядовито! Изопропиловый спирт. Только для протирки контактов», из обрезка гнутой латунной трубы размеренно и неторопливо – кап! кап! – падали мутные капли.
Зажавши нос, я забрал фляжку, подставив вместо нее первую попавшуюся на глаза кастрюлю, и покинул камбуз так быстро, как только мог. Отдышавшись, рискнул понюхать продукт.
Н-да… Такой гадости я и в трюме Поплавка не нюхал и не пил. Очень возможно, что фиолетовые микрофиты действительно содержат массу углеводов – не знаю, я не биолог, – но нос ясно указывал на то, что иной и притом дурнопахнущей органики в них вряд ли меньше. Зато стало, пожалуй, понятно, почему старик за столько лет не превратился в законченного алкоголика…
Когда я вернулся, перед стариком прямо на пульте стояли две пластмассовые кружки.
– Наливай. И себе тоже.
Я налил ему полную, а себе на донышко.
– Твое здоровье, капитан.
– За твою жизнь, парень. За долгую жизнь. Пей!
Содрогнувшись, я выплеснул в себя маслянистую жидкость и после минутной борьбы с рвотными позывами сумел удержать ее в желудке. Старик одобрительно кивнул.
– Молодец, налей еще… А теперь я вот о чем спрошу тебя, парень… Почему не долбанул меня? Одна антиторпеда у тебя еще была.
– Думал, что свой.
Старик погрозил мне коричневым пальцем.
– Врешь. Это ты себе внушил, уж поверь моему опыту. Я таких, как ты, с десяток видел: поначалу все врут и даже не замечают. Наверное, очень выжить хочется?
Ну вот… Я с ужасом посмотрел на фляжку, наполненную более чем на две трети. Только доверительных разговоров под жуткое пойло мне сейчас не хватало. Может, он тоже из этих… из русских? Как Морж?
– На Земле мне однажды дали совет: не позволять убить себя ради чужих игр.
Старик крякнул.
– Любопытный совет. И ты ему следуешь?
Я пожал плечами.
– Когда как.
– Не скажешь по секрету, кто тебе его дал?
Можно подумать, он знает все население Земли…
– Морж дал… то есть вице-адмирал Могильный. Он у нас в Центре на Сумбаве читал тактику.
– Вот как, – с неясной интонацией сказал старик и вдруг, разом опрокинув в рот кружку, глубоко задышал. – Понятно… Грехи замаливает. До вице-адмирала, значит, дослужился… При мне кавторангом был, а после той истории с лагерем его разжаловали в капитан-лейтенанты – и пинком под зад в действующий флот, искупать вину. Выслужился, собака…