Василиск
Шрифт:
– Всех, – он оторвал, наконец, взгляд от своей "точки" и посмотрел на нас. – Она их всех, понимаете? И других – прибежали же еще… Они стреляли, но… Ей это было… Она пере…– он поперхнулся. – перкусывала их, как… Не знаю… Тот, что был рядом со мной, разрядил в нее всю обойму, а она… Она ударила его хвостом, или… Ну, в общем, просто как бы отмахнулась, а у него на груди… У него от
– Кто – она, Шериф? – тихо спросил я.
– Не знаю, – он помотал головой. – Не знаю…
– Но ты же видел. Опиши её, как можешь… Как запомнил, – не глядя на Рыжую, попросил я. – Хотя бы, на что это было похоже – на рыбу, или… – я запнулся, не желая подсказывать ему, наводить.
– Нет, не рыба, – он нахмурился и попытался сосредоточиться. – Она… Огромная, черная… Ну, такая вытянутая, как торпеда, и с обоих концов почти одинаковая, только с одной стороны раскрывается… Ну, как пасть, но только в обе стороны, понимаешь? Словно обе створки двигаются, как будто… Ну, чемодан, что ли… И там не было зубов, там какие-то сплошные… Не знаю. Она похожа на… На…
– Пиявку, – сдавленно пробормотала Рыжая.
– Да, – кивнул он, – Наверное… Я не помню, я наверное вырубился или глаза закрыл, а когда… Словом, потом, открыл глаза, я – уже на ногах стою, Рыжуха, уже одетая, шортики, там, топик… меня поддерживает и… вроде как, уводит с пляжа. И я иду, так просто ногами передвигаю и оглядываюсь вокруг, и… Вокруг – никого и ничего. Только что были тела разодранные, кровища и она, а тут – ничего. Вообще ничего, песок и… Ничего.
– Ну, а дальше? – спросил я.
– А что – дальше? Пришли в отель… Наверное. Я как-то плохо помню… Потом, на следующий день улетели домой.
– И вас не… не задерживали? – не понял я.
Он усмехнулся.
– Некому было задерживать, Котяра. Все, кто мог задержать, там остались – на пляже… Нет, – он нахмурился, – на пляже никого… Значит, в море… Ну да, в море… Откуда она пришла, туда и… все…
– Ну хорошо, – помолчав, сказал я, – но ты же потом её спрашивал… Ну, вопросы какие-то задавал про то, как там все получилось?
– Понимаешь… Я несколько дней вообще как-то… Ну, ничего не помнил, словно блок какой-то в башке поставлен. А потом… Начало всплывать, и я…Начал спрашивать, а она… Вроде как не понимала, о чем это я – ну, дескать, были, я с ними пьянствовал, потом договорились, все уладили и отвалили. Но… – он нахмурился, – мне казалось, что она… Вроде как, сама не помнит, или… Просто не знает. В общем, уходила от ответа, она это умеет, а у меня, когда вспомнил, начались… Глюки начались. Я выпивать стал как следует, забыть старался, но… Чем больше пил, тем…
– Какие глюки? – тихо спросила Рыжая.
– Ну… Мерещилась мне эта… Везде мерещилась, приходила и… Смотрела на меня отовсюду… Черная… И глаз у нее я не видел, но… Смотрела…
– Ну, тихо, тихо, – я увидел, что у него трясутся руки, – все это прошло, все это в прошлом.
– Прошло? –
– Шериф, я…
– Да, ты, – кивнул он. – Ты мне одно скажи, ты… Вы знаете, что это было?
– Да, – хрипло вместо меня сказала Рыжая, я глянул на нее и увидел, что она уже близко от черты
(рыжая грива приподнялась… в волосах потрескивают голубоватые искорки электрических разрядов… тело разогревается… еще шаг, и…)
совсем близко.
– Тихо, тихо, – прошептал я, чувствуя, что и сам покатываюсь к черте, – Шериф, мы разберемся с этим…
– Я-а-а – разберусь, – промурлыкала Рыжая, слегка откатываясь от the border, the precinct (но недалеко). – Это – моя дочь, и разбираться – мне.
– Нам, – поправил я. – Нам, моя донна.
– Нам? – переспросил Шериф, и его руки, обхватившие бокал с остатками вискаря опять затряслись, здорово затряслись. – Но я больше туда не…
– Нет-нет, – отмахнулась Рыжая, – нам – это он говорит, в смысле, ему, – она кивнула на меня, – и мне. И наверное, он прав.
– А-а, – с облегчением вздохнул Шериф (а я вдруг ясно понял, до какой степени его это скрутило, если он с таким облегчением вычеркивает себя), – ладно… Я, пожалуй, пойду прилягу… Кстати, – он задумался на секунду, словно вспоминая что-то, – я сказал, что на пляже – никого, но… Там были кошки.
– Какие кошки?
– Ну, обыкновенные, только… Они так странно сидели, по кругу, и смотрели друг на дружку, а на нас…Не смотрели. И после всего, когда она уводила меня, они… Все так же сидели – не шелохнувшись. Странно… – он нахмурился, – такое рядом творилось, а они… не обращали внимания, словно не видели, или… Может, мне, и вправду, все это привиделось… Не знаю. Ладно, – он зевнул, – что-то меня в сон тянет.
– Иди, поспи – кивнул я. – И не бери в голову.
– Не буду, – кивнул он, встал из-за стола, тряхнул башкой и двинулся к двери, но у двери гостиной остановился, обернулся к нам и спросил: – Помнишь, как ты мне сказал… Ну, когда вся эта каша с Людкой заварилась в магазинчике… Будут бить – будем плакать. Так вот, – он устало вздохнул, – меня уже прибило, а вы… Вы как-то странно выглядите…
– В каком смысле? – спросила Рыжая. – Плохо?
– Да нет… Если бы я не знал, сколько вам лет, сказал бы навскидку… Ну, где-то за тридцать, там, или тридцать пять, но… Я не про это, хотя… Это тоже, как-то странно…