"Василиса"

Латте Валерия

– Так - то лучше!
– захихикала девушка и побежала в душ, пока мама не встала.

Время как всегда с утра бежало куда - то за горы, спеша, как люди рвясь сквозь пробки на работу.

Накинув борцовку, и шаровары с ширинкой находящейся где - то в области ниже колена, она прошла в прохожую и, надев ветровку со спортивными балетками, схватила сумку - рюкзак в виде кожаной совы, выбежала из дома под ворчанье мамы.

В маршрутке пахло резкими духами женщины, сидевшей в нескольких сантиметрах от Василисы, и она, уткнув нос, в прихваченный ею

шарф, принялась созерцать мелькающие картины города. Спешащие люди, магазины, жилые дома. Все серое, после дождя. В голову почему - то врезались воспоминания, произошедшие в прошлом году. Тогда тоже всю ночь лил беспробудно дождь.

***

За окном лил дождь, огромными каплями застилая огромные окна комнаты, на которых Василиса любила проводить вечера.

Еще всего пять часов утра, но сон не соизволял появляться. Постель была смятой, от долгих ворочаний девушки. Все тело гудело болью, и тяжестью. Хорошо хоть лицо не тронули, не считая огроменной царапины на пол щеки.

Живот по не многу успокоился, и тягучая боль проходила.

Вася улыбнулась и повернулась на другой бок, вспоминая, что хорошенько наваляла Мире ногой в пах, от этого хотелось по-детски рассмеяться. Она вспомнила, в чем ей предстоит пойти в университет, и снова прыснула от смеху, представив лицо мамы и преподавателей.

Картина изменилась после того, как девушка выпила, купленный еще на Новый год, шампанское, пока родители спали. Проблемы на некоторое время отошли на второй план, но ненадолго. На смену им пришла неуходящая грусть, чувство непонимания, и одиночества, которые вынужденно заманили девушку в плен.

Будильник на телефоне громко запищал танцевальную музыку, и девушка, обняв подушку, заплакала. Под эту музыку они познакомились с Пашей. С тех пор она была самой первой в списке воспроизведения. Она веяла теплые воспоминания, но не сейчас.

Послышался стук в дверь, она упала на кровать, пряча лицо в подушку.

– Дочь, я не знаю, что происходит, но...
– она метнула взгляд на полувыпитую бутылку, и осеклась.
– Это еще что,...что такое?!

– Не видишь, твоя дочь немного выпила, мамуля, - потухшим голосом ответила девушка, позволяя слезам пропитать подушку.

– Потом об этом поговорим!
– она резко стянула одеяло и, вырвав подушку, пыталась взглянуться в лицо дочери.

– Отстань, мама! Отстань! Иди!
– истерически крикнула Вася, рьяно стуча ногами по постели, и отворачивая лицо, не желая показывать последствия ее слабости.

– Доча, да что с тобой?
– женщина на пуфик стоящий прямо напротив постели. Она тяжело вздохнула:

– Ничего мам...не беспокойся, тебя на работе ждут. Иди...
– Василиса, сильно закусила губу, чтобы голос не дрожал. Женщина не сдвинулась с места.

– Иди мам! Раньше не нужна была, сейчас стала нужна?! Иди!
– холодея без одеяла, повысила девушка голос, неожиданно встав напротив матери.
– Иди....Ну, пожалуйста!!!

– Боже, да что с тобой?
– лишь прошептала мать, прикладывая ладонь ко рту.

Василиса

от негодования обвилась в одеяло и присела на кровать, скрывая изуродованное тело. Но мать успела увидеть.

Растрепанная дочь была синяя от синяков, начинающихся от живота и заканчивая ногами.

– Кто тебя так?
– выдохнула она, присев рядом, нежно провела по царапине на щеке.
– Дочь не молчи. Ну, скажи ты что ни будь!!!
– Василиса вырвалась из рук матери, и убежала в ванную, громко крича бранные слова.

Мать побежала следом и, становясь у двери в ванную, услышала громкие всхлипы дочери.

– Не плачь,...Собирайся... Нас вызвали в университет.
– Произнесла женщина, и убежала на кухню, за водой.

Родители еще в подростковом возрасте Василисы, пустили ее жизнь на самотек. Работа, а за ней непрерывные цепи дел, заменяли им и дочь, и сына и кажется всю жизнь. Как и любому ребенку, еще тогда девочка Вася, всеми способами пыталась привлечь внимание до того холодных к ней родителей: то разбивала окна в школе, или с мальчишками ходила на драки, то чуть не подпалила кухню, первый раз пробуя себя в приготовлении пирога. Но родители лишь ругали её и наказывали, оставляя дома снова одну. Тогда девочка привыкла к одиночеству, и даже шла, шагая с невидимой преследницей в ногу.

Девочка взрослела, и вскоре стала гордой лебедью, которая искала новые ощущения в компаниях дворовых парней, а затем и университетских. Тогда ее жизнь тесно переплелась с закадычными подружками Миркой и Рэной. В них она нашла и мать, и отличных подруг. Тогда ей казалось, что ничего лучшего и быть не может. Одиночество с каждый днем отступало, и проблемы семьи постепенно уплывали на второй план. Василису это даже радовало. Как у других ее знакомых ее родители не пеклись о ней, и чрезмерно не контролировали. Она была вольна.

Но подруги исчезли, одиночество снова подкралось, норовя, приблизится так близко, что снова избавиться от покинутости было бы невозможно.

Василиса с силой стукала ногами о ванну пытаясь унять боль, которая ранила не физически, а мысленно. Холодные ручейки душа стукали каплями тело. Губы дрожали:

"Снится, что мне не дожить до весны,

Снится, что вовсе весна умерла

Страх во мне оставляет следы,

Я думала, что страх - это просто слова..."

Тело снова заломило болью, завернувшись в полотенце, она выбежала из ванной комнаты, в свою, пытаясь не встретиться с матерью, которая слишком поздно обратила на нее внимание.

В машине было душно, Вася открыла окно, ветер обуял ее волосы, растрепывая их из непривычного пучка.

– Может, расскажешь что случилось?
– спросила мама, держа руль одной рукой, а другой, крася губы. Василиса отвернула нос к окну, не отвечая. Мать вздохнула, покосившись в зеркало, увидела вместо дочери, ее серую тень. Вместо платья рваные джинсы, которые Вася купила ради забавы, и майка которую дочка одевала, когда они делали ремонт у бабушки еще с остатками краски. Мать еле удержала вздох.