Ваше дело

Шталь Алекс

Волна страха прокатывается по телу и, парализовав, как положено, оседает где-то в ногах. Наверное, вот это состояние и называют – «душа в пятки ушла». Господи, о чём я думаю?! Я ведь о смерти думаю! И не просто думаю, а боюсь!..

Никогда не думал, что буду трястись от страха перед неизбежным…

Как там сказал Эйнштейн: Смотри на смерть, как на старый долг, который рано или поздно надо будет выплатить», – так, кажется?

Но мне кажется, что я этот долг выплатить ещё не готов. Ведь страшна не сама смерть, а то, что она является, когда

захочет.

Нет, такая философия для меня тяжеловата. Я не боюсь умереть, я просто не хочу при этом присутствовать.

Боже мой, чем занята моя голова?!..

Какая же бесполезная палка это ружьё! В руках неподготовленного к такой ситуации человека ружьё скорее помеха, чем оружие.

Наблюдаю интересную смену настроения: пять, ну, от силы, семь минут назад шутил с соседкой, а вот уже готов наложить в штаны. Ну, не буквально, конечно, но холодок по спине всё ещё ползает и, похоже, никуда не собирается. Сердце с такой силой толкает кровь, что я начинаю побаиваться теперь ещё и за свои, уже немолодые, сосуды.

Как дурак, пячусь обратно к двери, соображая на ходу, что, раз я его застукал, он так просто не даст мне уйти. Если он меня видит, то единственное, что его останавливает, это ружьё в моих руках.

Никогда не забуду сказанное Томасом Манном: «Наш страх – это источник храбрости для наших врагов». Никогда не забуду это высказывание и никогда не перестану черпать мудрость из книг – источника, который наполняли великие.

Где он? Наблюдает ли за мной сейчас? Или затаился, не догадываясь, что я его уже почувствовал? Он же не знает, что запах его тела, к которому он привык, принюхался, запах, который он не замечает, для меня как предупредительный выстрел.

Тишина в доме нарушается только моим сердцебиением и таким громким тиканьем настенных часов, что я начинаю удивляться, как это я столько лет жил, не замечая этого звука. А теперь этот звук даже мешает мне прислушиваться.

Надо что-то делать!

Надо сделать вид, что в комнату я только заглянул, и скорее двигать к входной двери. Не успел я это подумать, как где-то, как мне показалось, прямо над моей головой, спокойный, уверенный голос меня спросил:

– Хотите меня сдать?

Замираю как статуя, понимая, что любое моё движение может его спровоцировать. Он же, наверное, только и думает, в кого бы пальнуть. В его положении каждый встречный – враг.

Вот как оно бывает. Где-то за спиной стоит человек, готовый разрядить в меня автомат, а я почему-то вспомнил про чайник, который поставил на плиту и совсем про него забыл. Жена всегда пользуется чайником со свистком, а я терпеть его не могу. Поэтому, как только она уезжает, у меня начинается жизнь без этого дебильного свистуна. В её отсутствие я пользуюсь своим огромным армейским чайником, из которого даже если вся вода выкипит, он и звука не издаст.

Наконец, вспоминаю, что чайник я только собирался поставить, когда меня отвлекла Галя. И тут до меня медленно доходит смысл слов, произнесённых невидимым гостем.

Пытаюсь

сообразить, что ему ответить, как он снова спрашивает:

– К ментам поведёте, или, всё же, дадите уйти?

Голос спокойный, как у человека, который никого не убивал. Такие интонации могут быть в голосе у хозяина, спрашивающего гостя: «Вам с сахаром или без?»

Почему он не стреляет, гад? Я бы на его месте…

Хотя, если в такой тишине жахнуть из калаша, все его преследователи через две секунды здесь будут.

А может, и не будет слышно?.. Дом-то деревянный, все звуки глушит.

А может, он, действительно, хочет уйти?

Господи, сколько всего можно за какую-то секунду подумать!

Наконец, начинаю догадываться, где он находится. Похоже, он стоит прямо за моей спиной, на лестнице, ведущей на второй этаж. Вот почему мне показалось, что голос раздаётся откуда-то сверху.

Зная теперь, откуда исходит опасность, осторожно оборачиваюсь.

Конечно, там, на лестнице, немного темновато, но я всё равно первым делом отметил для себя, что никакого оружия у парня нет. По крайней мере, в руках нет.

Оружия у него нет, но от этого он не становится для меня менее опасным, особенно, если учесть, что моя-то палка только похожа на ружьё. Выходит, я безоружен!

Нет, такие мысли даже допускать нельзя! Преступник может понять, что раз я не предпринимаю никаких действий, значит, что-то не так, и начнёт действовать сам. А преступники совершают только преступные действия. Это известно всем.

«А ведь действительно, – подумал я, – передо мной стоит преступник! Не какой-то промелькнувший в телевизионных новостях задержанный подозреваемый! И не актёр, вжившийся в роль так, что, увидев его в другом фильме, мы говорим: «А, это тот парень, который убил, кого-то там!» Нет! Передо мной сейчас самый настоящий преступник! Убийца, если верить тому, что рассказала Галя».

Что делают в таких случаях? Что надо делать в таком случае? Тот ли это случай, когда надо что-то предпринимать? Может, в моём случае самым лучшим будет – вообще ничего не предпринимать? Просто дать ему уйти. Ну, не арестовывать же мне его! Я же не представитель власти, в конце концов! И геройствовать я не собираюсь… Мне совсем ни к чему, чтобы потом в теленовостях про мои подвиги рассказывали.

Господи, какая чушь лезет мне в голову! А гражданский долг!? Вдруг, если я его отпущу, он ещё кого-нибудь укокошит?! А потом, когда соседка мне расскажет, что солдат, которого так и не поймали в посёлке, расстрелял милиционеров, которые пытались его задержать где-нибудь на шоссе, когда он хотел скрыться на угнанной машине, что я буду чувствовать?!

Что помог преступнику оставить сиротами четверых или пятерых детей, чьи отцы погибли при исполнении служебных обязанностей?!

Нет! С этим жить сможет только тот, кто морально к этому готов с детства. Кто воспитан в духе – моя хата с краю. Кто может, спасая свою шкуру, подставить кого угодно. Нет, я с этим жить не смогу!