Ваша карта бита
Шрифт:
— Подожди, Андрей, — прервал его Бонза, обрадовавшись тому, что обсуждение происшедшего отошло от оценки его действий. — А кого же я тогда сжег?
— Томку Ромину, конечно! — Скопцов нервно, визгливо рассмеялся. — Уж не думаешь ли ты, что труп от нас сбежал на окоченевших ноженьках? Бабенка твоя, пока ты меня матюгал за торопливость, очухалась, засунула в шкаф, куда ты ее запихнуть додумался, труп Роминой, а сама на ее место легла. Это чтобы ты не понял и сразу метаться не стал, а дал ей время уйти.
— А ведь лежала, как в глухом вырубе, — покачал головой Ивлев. —
— Значит, не в таком уж вырубе, — подытожил Скопцов. — Притворялась она.
— То-то саданула она меня ногой, как копытом. Не как мужик, конечно, но и не как баба. Да и какой бабе при таких обстоятельствах в голову придет труп ворочать? И хладнокровно на его место ложиться?
— Этого я тоже не понимаю. Пока не понимаю. Но лопухнулся ты позорно, — то ли посмеялся, то ли посочувствовал Андрей Бонзе и, видя, что у того опять вздувается на лбу жила, поспешил смягчить впечатление от сказанного. — Ладно, хватит. Хватит, Сергей! Давай думать, что дальше делать.
Сергей выбросил сигарету в открытое окно, попал ею в деваху в темном комбинезоне с ярко раскрашенным лицом, проходившую мимо, и, зарядив мундштук новой, полез за зажигалкой.
— Перед Джулаевым мы в долгу. И еще в большем долгу перед его людьми. Наобещали, взялись, теперь назад не повернешь. На нас надеются. Выход один — надо щемить Степанова. Не так всерьез, как обошлись с Томкой, но все же настолько, чтобы его московский братец за голову взялся. Говорили же, что любит он его, родного, ха! — Ивлев скривился и ударил себя по колену, будто гвоздь вбил.
— Верно, — Скопцов кивнул с видом учителя, добившегося наконец верного ответа от туповатого ученика. — Но прежде всего избавимся от машины. Охранники хорошо ее приметили. Я уже знаю, куда ее спрятать.
Андрей двинул рычаг скоростей, проверяя нейтраль перед запуском двигателя, но Ивлев остановил его, взял за руку.
— Андрей, я теперь всю тыкву изломаю, прикидывая, что ж это за баба мне попалась? — вернулся он к прежнему.
— Не простой это человек, — сказал Скопцов уверенно и тихо. Он замялся в поисках подходящего слова и прищелкнул пальцами от усилий. — Ее спецподготовка за километр чувствуется. Разве нет?
Сергей повернулся к нему всем телом, локоть положил на спинку сиденья и не заметил, как задел сигаретой за подголовник, и она, вылетев из мундштука, упала на пол.
— Ты хочешь сказать, что за нас уже взялись?
— А ты не помнишь, кого мы щемим? Не понимаешь, на кого замахнулись? Забыл, какой пост занимает в Москве Василий Степанов?
Ивлев, задумавшись, сжал зубами пустой мундштук и с шипом потянул через него воздух.
Добравшись до машины, я успокоилась уже настолько, что смогла трезво оценить первые результаты. Неплохими они мне показались. Тело Роминой найдено мной и потеряно негодяями. Будет потеряно. С того момента, когда Гром узнает, где оно сейчас. И очень хочется надеяться, что Андрей сочтет мою задачу выполненной и, по заслугам, выведет меня из дела, когда узнает еще и номер машины,
Феноменально не везет сегодня этим людям. Когда начинается полоса невезения такого масштаба, лучше всего прекратить шевелиться, все равно ничего хорошего не получится, успокоиться и терпеливо пережидать черные времена. Теория. А практика — вот, перед глазами. Они, эти двое, в той самой «девятке», не могут представить и не представляют, насколько им сегодня не везет. Во второй раз — и теперь уже чисто случайно — я наткнулась на них. Как в тире, попала в десятку за тридцать шагов с завязанными глазами.
Позвонив по телефону-автомату Базанову и спросив у него адрес, куда могу сдать собранный урожай, и пообещав включить в машине маячок-пищалку, чтобы покупатель смог найти меня в городской толчее, если по этому адресу мне не удастся подъехать вовремя, я с чувством качественно сделанного дела села в «Ниву» и покинула тихий дворик, в котором она простояла все утро. Напряжение схлынуло, и можно было заняться обдумыванием меню сегодняшнего ужина. До обеда мне едва ли удастся освободиться, а вот к ужину… Если повезет. Но вероятнее всего — повезет, потому что не везет сегодня им. Надо думать, что Суров постарается, чтобы их невезение не ограничилось только сегодняшним днем.
Я вывела машину на улицу и — вот оно, везение, в действии — буквально через несколько десятков метров, даже не доехав до ближайшего перекрестка, неподалеку от троллейбусной остановки приметила темно-красную «девятку» со знакомыми номерами. Приятно удивленная, я поспешила остановить машину в первом подходящем для этого месте, наскоро подкрасила губы, помадой навела на щеки яркий румянец и вышла, по наитию захватив с собой пищалку, которую обещала Базану включить, чтобы по ее сигналу Грому легче было найти на улицах «Ниву».
Двое в «девятке» были настолько увлечены разговором, что к их машине можно было пристроить не только миниатюрный приборчик, а и милицейскую мигалку на крышу пришлепнуть, не опасаясь, что заметят. Справившись походя с делом, я двинулась мимо них и мелочно поплатилась — тот, с которым я боролась в щитовой, мельком глянув, бросил окурок, глянул волчьими глазами и, не узнав меня в девахе с безвкусно размалеванным лицом, поднял стекло.
Отъезжать, судя по всему, они не торопились, и я, отыскав поблизости телефонную будку, еще раз набрала номер Базана. Не дав ему сказать и слова, сообщила:
— Артюшенька, пищалку я включила. Только стоит она не на «Ниве», а на темно-красных «Жигулях» девятой модели, в которых сидят убийцы Тамары Роминой. Номера их машины ты уже знаешь.
Базан остолбенело молчал некоторое время и, наконец, выдавил:
— Понял. Я передам Грому, пусть пеленгует. А ты…
— Попытаюсь их отследить, — перебила я его. — Не вредно будет знать, где их искать при необходимости.
— Отличная работа, Юль, но у тебя же… — начал он, но я, не дослушав, повесила трубку. Не до похвал, когда бандюги скрыться могут в любой момент. А что пеленгатора у меня нет, и, значит, сигнал пищалки для меня не существует, я и без него знаю.