Варвар-пришелец
Шрифт:
Проклятье.
Я делаю глоток бульона и тут же начинаю кашлять. У пришельцев какие-то странные вкусовые рецепторы. Джорджи раздала нам дорожные пайки Вектала, и они были на вкус как перцовый баллончик. Этот бульон пахнет как чай из носка, а на вкус еще хуже. Я морщусь и отталкиваю чашку, но пришелец возвращает ее обратно.
– Интересно, если я пролью, заставишь ли ты меня слизывать с пола, – бормочу я себе под нос, делая еще один глоток. При втором глотке бульон уже не столь отвратителен… Хотя кого я обманываю? Он тошнотворен. Но я пью, потому что Высокий, Мрачный и Бесцеремонный
Пришелец заботливо укрывает одеялами, и когда наклоняется ближе, я задерживаю дыхание. В отсеке царит абсолютная тишина, и я чувствую, что все взгляды прикованы к нам. Он поправляет меха и, когда я бросаю на него взгляд, он произносит всего одно слово.
– Раахош.
Затем встает, сердито окидывает взглядом остальных за то, что они пялятся, и поспешно уходит.
– Что он сказал? – спрашивает одна из девушек.
– Это плохо поддается переводу, – говорит Кира, касаясь уха в том месте, где находится переводчик. – Что-то вроде «Злой, который рычит».
– Это его имя, – заявляю я, хотя могу только догадываться. «Рычащий ублюдок» ему подходит. Раахош постоянно маячит у меня перед глазами. Очнувшись от коматозного сна, я оказалась с ним лицом к лицу, когда он вливал воду в мое пересохшее горло. Он назначил себя моим личным спасителем и с тех пор заботился о том, чтобы я была накормлена, напоена и согрета.
Короче говоря, он ни на шаг от меня не отходит, и это выводит меня из себя.
В целом, я бы не возражала, если бы у меня появился парень и начал за мной ухаживать, тем более, когда я умираю с голоду. Но эти ухаживания не от доброты душевной. Капитан Очевидность искал себе пару и сделал ставку на меня.
Однако он не активировал странную вибрирующую штуку у себя в груди. Джорджи рассказывала, что у Вектала есть кхуйи – паразит, как мы его называем, и когда он находит себе пару, то издает мурчащие звуки и побуждает партнеров заниматься сексом. Вектал резонировал для Джорджи, однако кхуйи Раахоша молчит.
Это заставляет меня испытывать одновременно благодарность… и смущение. Если он не резонировал для меня, то зачем продолжает доставать? В этом ведь нет никакого смысла. Бестолковый пришелец. Я облизываю губы и морщусь, потому что на них остался вкус бульона.
– Он такой страшный, – говорит Клэр. – Они все так выглядят?
– Нет, Раахош страшнее большинства, – весело отвечаю я. Я рада, что он не понимает по-английски. Не знаю, что бы он сделал, если бы услышал, как я говорю о нем неприятные вещи.
Вектал довольно симпатичный. Он синий, и Джорджи говорит, что его кожа похожа на замшу. У него большие изогнутые рога, которые обвиваются вокруг головы, как у двухметрового барана. Он мускулистый, у него есть хвост и странные гребни на руках и лбу. Пришельцы племени Вектала в большинстве похожи друг на друга. Различия только в росте, окрасе и рогах. Обыкновенные синие инопланетные люди.
Раахош выделяется на фоне остальных. Во-первых, он самый высокий. Что не так уж и важно, учитывая, что все они выше двух метров, но он великан даже
Шрамы только усугубляют первое впечатление. По одной стороне его широкого лица проходят глубокие борозды, свидетели когда-то проигранной схватки. Шрамы начинаются на лбу и тянутся вниз по шее, исчезая под одеждой. Вместо одного рога – зазубренный обрубок, а другой изгибается вверх, как напоминание о том, чего ему не достает. А добавьте сюда твердые губы, сжатые в неприязни, и прищуренные глаза, горящие странным синим светом, доставшимся, видимо, от симбионта.
Думаю, будет справедливо сказать, что Раахош страшнее остальных. Определенно.
Тот факт, что он застолбил меня как свою собственность… начинает раздражать. Да, я сказала Джорджи и остальным, что за чизбургер сделаю все, что угодно, но то, что пришелец претендует на меня, кажется… странным. У меня что, даже нет выбора? Словно я говорю: «Хочу чизбургер», а кто-то кладет мне в руку соленый огурец и объявляет: «Черта с два, тебе полагается соленый огурчик».
Задумываясь о фаллических предметах, я снова перевожу взгляд на Раахоша. Я незаметно наблюдаю за ним. Лежу с полуприкрытыми глазами и вижу, как он и еще один пришелец перемещаются по отсеку, упаковывая сумки и проверяя вещи. Джорджи и Вектала нигде не видно. Вижу, как Раахош наклоняется, а затем встает.
У него действительно длинный хвост. Интересно, является ли он показателем других его размеров.
Не то чтобы меня это волновало. Если нам все же придется принять этого паразита, возможно, он выберет кого-то другого, а не Раахоша. Любопытно, разозлило бы это мистера Напористого?
Я засыпаю, представляя выражение лица Раахоша, когда мой паразит его отвергнет.
Раахош
Мое кхуйи – тупица.
По-другому и быть не может, иначе почему оно игнорировало женщин моего племени, но как только мы вошли в логово грязных, оборванных людей, начало выть у меня в груди, как загнанный зверь? Почему выбрало самого слабого из больных людей в качестве пары?
Пары, которая смотрит на меня проницательными сердитыми глазами и отказывается есть лечебный бульон из моих рук? Пары, которая отталкивает меня, когда я пытаюсь помочь ей подняться? Которая хмурится, когда я приношу ей воду?
Очевидно, мое кхуйи очень глупо.
– Ты нашел отклик в ком-нибудь? – спрашивает стоящий рядом Аехако. Он складывает меха в дорожную сумку. Мы упаковываем вещи людей, так как они слишком слабы, чтобы сделать это самостоятельно. Вектал говорит, чтобы мы взяли все, что сможем найти, даже если это выглядят грязным или бесполезным. У этих людей так мало вещей, и он уверен, они дорожат всем, что у них есть. Двое охотников, которые нашли отклик в человеческих женщинах, были отправлены за мехами из ближайших пещер, потому что люди не приспособлены к здешним суровым условиям, и у них нет кхуйи, чтобы согреться.