Variant
Шрифт:
Кристин почувствовала, что мужчины оказались рядом — скальд встал за ее спиной и коротко погладил ее по волосам. Цинна остановился рядом с Олив, по-прежнему склоненной над распростертым и словно усохшим окровавленным телом Макса Спенсера.
Казалось, все чего-то ожидали…
Вздох вампирской феи прозвучал, будто усиленный динамиками — все вздрогнули. Чужим уставшим голосом она произнесла ни к кому не обращаясь:
— Я… Мы с дочерью вручаем себя Силе Кано: пусть исполнится предначертанное. Если могу просить, прошу об одном — сохраните мой
То, что вслед за этим увидели их глаза и почувствовали их души, не соответствовало законам этой реальности, где и сами они — участники этой сцены — знали, что здесь уже ненадолго.
Первая явилась Альгиз. Своенравная, остроязыкая — руна перемен и крутых поворотов.
За ней ворвался Дагаз, одаряющий верой, делающей невозможное возможным.
Сплетаясь и разделяясь, медленно вплыли Лагуз и Эйваз — интуиция и мудрость, астрал и прогресс…
Турисаз и Тейваз — сила Молота Тора и мужской сущности, воин-защитник и страстный любовник — встали рядом.
К сидящим на полу рванулась неистовая Хагалаз — опасная женская сила ведьмовства. Но мгновенно была остановлена жнецом-Йер, считавшим здешний «урожай» отличным, и Гебо-объединяющей, не скрывающей своей радости встречи с Олив.
Райдо в одежде возницы скромно встал у дверей: его слово последнее — дорога… Прямо над Максимилианом проявились двое — осторожная Ингус и Перт в вечном своем капюшоне, скрывающем лицо. Первая — разрушала отжившие отношения, любовные связи; второй — хранил тайну магического перерождения через смерть — нахождения собственной сути ценой собственной жизни.
Соулу — солнечная руна звездного часа победителя, которому некуда отступать — не стала проявляться, а невесомой сверкающей пыльцой накрыла сидящую Олив как плащом, придав ей уверенности и силы.
Женщина выпрямилась и огляделась.
Цинна смотрел с опаской и любопытством, а вот Драккар…
Он-то как раз прекрасно понимал, что воплощения рунического Футарка в образы быть не может — это противоестественно! Не такова природа рунной магии… Но, похоже, его ученица снова внесла перемены в устроенный порядок вещей.
Однако, самой Олив было не до того: она перебирала проявленные сущности рун, понимая, что появились они здесь ради чего-то необыкновенного, невероятного. Ну, не ради нее же, в самом деле, проявился весь Футарк!
Хотя нет. Не весь.
Тело ее тут же покрылось мурашками от неясного предчувствия.
Она
«А где же те, что так часто мне помогали?»
Ее волшебное солярное покрывало замерцало ярче, защекотало кожу — словно засмеялось: «Беркана — в тебе, Кано — в твоем младенце. Ты создала уникальный род, семью, клан — как больше нравится. Ты создала для них новый мир, возродив погибший, в котором обитали и мы. В благодарность мы исполним желание твоей дочери»
— Дочери?.. — растерянно, вслух пробормотала Олив.
— Да, — также вслух зашелестела тишина, — дочери. Она — листок Игдрассиль.
— Древа Жизни?! — ахнули все…
Молящий, прожигающий сапфировый взгляд Кристин, отпустил зрачки сестры и переместился ниже — на ее живот. Рыжая безотчетно потянулась к нему, но увидев кровь на своих руках, резко отдернула ладонь и согнулась над Создателем, утопив рыжие пряди в темной луже.
Чувства Олив понять было невозможно — взгляд ее застыл, обращенный вовнутрь. Свободной рукой (одной она все также сжимала скользкие кровавые пальцы Спенсера) Олив прикоснулась к своему солнечному покрывалу, провела по голове сверху вниз — словно погладила. Там, где ее пальцы оставили кровавый след, свечение вспыхнуло ярче, сжигая темно-вишневые мазки.
Собственно, одежда ее и Кристин уже совершенно пропиталась темно-вишенвым, и можно было сказать, что обе они стали «девушками в красном»… Тем контрастнее смотрелась на ней эта ослепительно посверкивающая дымка.
Фата? Мантия? Это было невыносимо.
«Какая фата, если в доме горе?..»
«Какое горе, мама, кого ты хоронишь?»
«Не знаю, детка… Мне очень больно».
«Я хочу второй шанс, мама».
«Не понимаю…»
Теплая волна поднялась к сердцу, к солнечному сплетению.
«Поделись молочной силой, мама!»
«Молочная сила». Сила руны Беркана. Сила матерей и младенцев. Созидающая, очищающая, защищающая. Не агрессивная, но сметающая все на своем пути, ради продолжения маленькой жизни. Всегда жертвенная, не ожидающая награды, растапливающая самые каменные и мертвые сердца.
«Знаю, что ты хочешь сделать, детка. Я согласна. А ты, Крис?»
Тихое «да» потонуло в треске грозового разряда…
Покрывало Олив вспыхнуло ослепительно ярко, фигуры Футарка влились в свечение, оставив внутри только троих.
Эгиль и Цинна, отброшенные к облитому дождем стеклу, и скованные неподвижностью, вынуждены были только наблюдать. Хотя через несколько секунд сквозь столб света уже нельзя было ничего различить.
Внезапно внутри что-то взорвалось, свет стал ярко-алым, затем — все исчезло, и включилось аварийное освещение. Картина, представшая их глазам, заставила Цинну произнести банальное