Вариант «Зомби»
Шрифт:
Марат аккуратно пробрался между камнями, внутрь. В руках он бережно держал мокрую куртку Святослава.
– Ну, кто первый? – спросил он.
Все посмотрели друг на друга, но никто не издал ни звука.
– Давай ты, студент! – приказал Лишнев.
Марат подобрался к рыжеволосому парню. Тот смотрел на Доценко, не понимая, что надо делать.
– Голову запрокинь и рот открой! – засмеялся Марат.
Клоков, не мешкая, выполнил приказ.
– Так! Тебе – левый рукав, – заявил Доценко и принялся старательно отжимать материю,
Клоков широко открытым ртом жадно хватал маленькие ручейки. Сглатывал, тут же открывал рот снова, стараясь не обронить ни капли воды. Потом Дима отодвинулся в сторону, вытирая губы. Улыбнулся. Стало гораздо легче. Влага была со странным привкусом – пыли, пота, смерти. Но это была вода!
– Теперь ты, святой отец, – махнул рукой Лишнев.
– Правый рукав, – торжественно провозгласил Доценко. Принялся отжимать другую часть материи.
Пока Фокин глотал воду, Клоков думал о том, что Костя Лишнев вновь обратился к Фокину «святой отец». И без иронии. Спецназовец изменился за последние сутки. Раньше он был человеком. Жестоким, временами грубым и невыносимым. А теперь они все стали нелюдьми. Мутантами. В том числе – и Лишнев. Но сейчас он гораздо больше походил на нормального человека…
– Ну а тебе, Костя, как самому кабаноподобному – спинку, – заявил Марат, передавая влажную куртку другу.
Доценко посмотрел на Клокова и вдруг подмигнул.
– Какому? – переспросил Лишнев, отжимая влагу в рот. Проталкивая ее внутрь огромными глотками.
– Кабаноподобному, – повторил Доценко, не моргнув глазом.
– Ааа, – Лишнев еще раз оглядел выжатую куртку, с сожалением передал ее Фокину. – Подсохнет – и нормально.
Константин даже не подумал обидеться на Марата.
«Неужели у него тоже есть чувство юмора?» – спросил себя Дима.
– Вкусно, – довольно причмокнул губами Константин.
– Свеженькая, с кишечными палочками, – в тон ему ответил Фокин.
– Мутанты мы или нет?! – возмутился Доценко.
Все рассмеялись.
– В самом деле, – вдруг сказал Дима Клоков. – Мутанты мы или нет? Как понять?
– Мы изменились физически, – первым высказался Святослав. – Но, думаю, в наших душах все осталось по-прежнему.
– Мутанты или нет, – пожал плечами Лишнев. – А мне так лучше! Обожженные легкие не болят. И на том спасибо!
– А мне все равно, – признался Доценко. – Главное, импотентом не стал. В остальном – по барабану!
Его спутники опять засмеялись. Теперь, хорошо отоспавшись, чуть подкрепив силы, они и на шутку могли среагировать правильно.
– Ну вот, поели, теперь самое время подумать, куда лыжи задвинем? – похлопал себя по животу Марат.
– Слушай, а ты?! – вдруг спохватился Лишнев.
Он только теперь вспомнил, что Марату не досталось ни капли воды.
– Я внизу попил, прямо из козлиного копытца, – дурашливым голосом объявил Доценко. – Мееее!
Лишнев заржал, Клоков тоже фыркнул от смеха. Уж больно здорово получалось
– Кстати, поесть бы не мешало, – вдруг сказал Константин. – Чтоб силы накопить перед новым переходом.
– Здесь что, детский сад? – копируя интонации Лишнева, продолжал дурачиться Доценко. – Ишь чего – пожрать захотел! А потом бабу ему подай…
И вдруг Марат осекся. Его лицо стало другим. Потемнело. Никто не проронил ни звука. Все уставились в пол, замкнулись. Долго сидели так, молча. А потом Святослав Фокин опустился на колени, принялся едва слышно читать молитву.
– Господи, прими светлые души Зинаиды и Любови! – это он произнес трижды. Очень тихо, почти беззвучно, но Доценко и Лишнев повторяли вслед за бывшим священником.
И долго еще сидели, хмуро разглядывая гранитные стены.
– Ну, куда пойдем? – в конце концов, спросил Лишнев, возвращая спутников к действительности. – Смотрите, как мы двигались прошлой ночью!
Спецназовец подошел к стене. Ткнул в нее пальцем, словно поставил точку – лагерь, откуда они совершили побег. Затем показал, как все беглецы уходили на юго-запад. Отметил место, где разделились на две группы, одна из которых продолжила движение в том же направлении, а вторая круто повернула на восток.
Лишнев пальцем прочертил дугу, загнул ее вверх – строго на север. Объяснил, что к северу они двинулись уже под утро, шли в этом направлении последние часы перед рассветом.
– В результате, мы оказались за спиной у «ловцов», – добавил Костя. – Если только они действовали так, как я предполагаю. Надеюсь, у Смердина нет большого количества людей, чтобы провести полномасштабное прочесывание местности. Они вычислили наиболее опасное направление – юг, даже юго-запад. На этом маршруте выставили заслоны, посты наблюдения. Людей перекинули на тридцать, может, на пятьдесят километров перед беглецами. С помощью вертолетов.
Другая часть отряда ликвидаторов двигалась за спиной у нас и группы Мезенцева, словно гнала на заслон. Смердину требовалось действовать быстро и грамотно: с помощью того количества людей, что находились в его распоряжении в лагере, нельзя перекрыть все юго-западное направление. Думаю, десяток километров сопок. Может, два десятка.
Значит, требовалось гнать «дичь» именно на заслон. Скорее всего, охотники и беглецы вступили в визуальный контакт утром или в начале дня, в светлое время суток.
– Полагаешь, тех, кто двинулся на юго-запад, уже нет в живых? – попытался уточнить Доценко.
Рассуждения спецназовца казались логичными, четко выверенными. Действительно, заслоны нельзя было отодвигать очень далеко друг от друга. Возникла бы опасность, что беглецы обойдут засаду справа или слева. А вот если гнать «дичь» всю ночь, строго на юго-запад, точка контакта рассчитывалась почти математически. Скорость движения человека по пересеченной местности хорошо известна. И карта перед глазами подполковника…