Вариант единорога
Шрифт:
Я оперся на клинок. Через некоторое время Вик подошел ко мне.
— Увидим ли мы их когда-нибудь снова? — спросил он.
— Конечно.
Я двинулся туда, где вдалеке виднелись ворота.
— И что теперь? — спросил он.
— Я пойду домой и просплю весь день. Может быть, устрою небольшие каникулы. Дела теперь будут идти не так бойко.
Мы пересекли освященную землю и ступили на улицу.
Эпиталама [14]
14
Стихотворение
Вечером шел дождь, и пожилая леди приготовила чай — как и обычно в это время. Она сидела на кухне за столом и вспоминала свою спокойную жизнь. Детские приключения завораживали ее, и она уже в который раз подумала об удивительно тихих и серых годах, прошедших с тех пор. Она получила в наследство дом, небольшую стипендию попечительского совета и много путешествовала, но ей так и не довелось встретить подходящего человека для замужества; впрочем, наоборот тоже можно сказать. Ее роль практически уже была сыграна, хотя, по правде говоря, по-настоящему ее никто и не пригласил принять участие в спектакле. И вспомнить-то особенно нечего, если не считать нескольких визитов давнишнего знакомого, который занимался охотой на людей,— с тех пор уже прошло немало лет. А теперь...
В душе пожилой леди царили мир и покой, она сидела на кухне, пила чай, слушала, как стучит за окном дождь, и размышляла о том, какая сложная штука жизнь и как бессмысленно растрачивает ее человек. Она частенько отправлялась добровольцем туда, где требовались добровольцы, много читала, помнила обе войны, на которых была медсестрой, хотя во второй — учитывая ее возраст — уже спокойно могла не участвовать. Давно, еще во время первой войны, она познакомилась с тихим лейтенантом, британцем по имени Колин. Они были бы счастливы вместе, так ей иногда казалось, однако Колина пожрали поля Фландрии, как, впрочем, и многих других его соотечественников.
Пожилая леди вошла в гостиную и подбросила в камин несколько поленьев, поскольку собиралась выпить еще чашечку чая у огня.
Примерно в середине второй чашки и какого-то старого воспоминания кто-то позвонил в дверь. Она бросила взгляд на часы. Почти полночь.
Пожилая леди подошла к двери, чуть-чуть приоткрыла ее.
— Добрый вечер, мисс Алиса,— поздоровался гость.— Аксель Дж. Бингерн к вашим услугам. Как вы считаете, мы можем сегодня им воспользоваться?
— О господи! Уж и не знаю, исправно ли оно,— ответила она и распахнула дверь.— Заходите скорее, на улице такой дождь!
Бингерн, как всегда, был весь затянут в кожу, на поясе висел охотничий нож, на правом бедре — пистолет, а в руке он держал дробовик.
— А это зачем? — спросила она.
— Заставляет его вести себя прилично,— ответил Бингерн.
С этими словами он втолкнул в комнату своего пленника — высокого, темноглазого, темноволосого человека во всем черном. В наручниках и ножных кандалах.
— Здравствуйте, мисс Алиса,— проговорил пленник.— Давненько мы с вами не виделись.
— И то верно, Люцер.
Он улыбнулся,
— А ну-ка, прекрати свои штучки, Люцер,— приказал Бингерн, и огонь немедленно погас.
— Я просто хотел поприветствовать старого друга,— объяснил Люцер.
— Вы всегда были дамским угодником,— тоже улыбаясь, заявила Алиса.— Джентльмены, не угодно ли чаю?
— С удовольствием,— ответили оба одновременно,— сегодня такая отвратительная погода. Только если не возражаете, мы постоим. Иначе перепачкаем вам всю мебель.
— Ерунда. Садитесь, пожалуйста. Я настаиваю,— приказала Алиса.
— У него лучше получается охранять пленников, когда они в цепях, а он сам стоит около них с дробовиком в руках,— проворчал Люцер.
— И вовсе не в этом дело,— возразил Бингерн.
Алиса пожала плечами и ушла на кухню. Вскоре она вернулась с подносом, на котором стояли две чашки чая и блюдечко с печеньем. Оба ее гостя уже сидели. Она подала им чай, а потом уселась сама.
— Как и всегда?
— Почти,— ответил Люцер.— Я убежал из тюрьмы, прибыл сюда, нашел работу... И тут за мной пришел этот тип.
— Как и всегда,— перебил его Бингерн.— Он убежал из тюрьмы, при этом пострадало несколько человек, прибыл сюда, организовал тайное революционное общество, начал покупать оружие и учить заговорщиков им пользоваться. Я поймал его как раз вовремя.
— Ну и что с ним будет? — поинтересовалась Алиса.
— Доставлю назад,— ответил Бингерн.
— Складывается впечатление, что, когда происходит что-нибудь в этом духе, вы единственный можете доставить его назад,— сказала Алиса.
— Точно. Он очень опасен. Как, впрочем, и я,— проговорил Бингерн.
— Все вранье,— заявил Люцер.— Впрочем, я еще ни разу не' видел, чтобы правда что-нибудь меняла.
— Я с удовольствием вас выслушаю,— пообещала Алиса.
— Прошу прощения,— вмешался Бингерн,— ему некогда. Мы скоро уходим.
— Он как самурай,— сказал Люцер.— Отлично натренирован и верен своему кодексу — уж и не знаю, что это значит. Если вы попытаетесь его задержать, он может вас обидеть.
— Ничего подобного,— заявил Бингерн.— Алиса мой старый друг.
— Очень старый,— добавила Алиса.— И почему только вы постоянно убегаете, если все равно дело кончается одним и тем же? — спросила она у Люцера.
— Все, это последний раз,— ответил Люцер.
— А почему?
— Потому что цикл подошел к концу.
— Не понимаю,— проговорила она.
— Конечно, не понимаете. Но я съел пирожок и знаю, что это так.
— Что бы вы там ни говорили,— сказала Алиса, наливая своим гостям еще чая,— я уже давно не участвую в ваших делах.
Люцер рассмеялся.
— Урла-лап! Урла-лап! [15] — воскликнул он.— Эта история бесконечна.
Бингерн тоже расхохотался.
15
Урла-лап! Кур-ла-ла! — восклицания из стихотворения «Верлиока» в переводе Щепкиной-Куперник из книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье».