Вариант единорога

Желязны Роджер Джозеф

— Что же в нем особенного?

Он откинулся назад, переплел пальцы и посмотрел сквозь них на Марсию.

— Например, то, что сейчас нигде не идет война,— сказал он после паузы.— Нет гражданских волнений. Экономика на удивление стабильна. Погода чудесная.— Он поднял бокал и сделал маленький глоток.— Вино превосходно, как раз на мой вкус. Идут все мои любимые пьесы и кинофильмы. Наука творит чудеса, особенно в медицине и космосе. Вышло в свет множество хороших книг. Есть масса интересных мест, куда можно поехать. Этого хватит на всю жизнь.—

Он потянулся и коснулся ее рукой.— И я влюбился,— тихо закончил он.

Она покраснела:

— Вы мало знаете меня...

— Я могу смело смотреть в будущее — в этом году. Не говоря уж о том, что хочу лучше узнать вас.

— Вы очень странный человек,— сказала она.

— Но вы же захотели вновь увидеть меня...

— Если это произойдет, год и в самом деле будет очень милым,— сказала она и пожала его руку.

Она встречалась с Бредом ежедневно после окончания работы. Они весело проводили время, обошли все местные рестораны, совершили несколько небольших путешествий.

В конце года Марсия поняла, что влюбилась.

— Бред,— сказала она, прижавшись к нему,— этой весной все казалось больше похожим на игру...

— А теперь?

— Теперь все иначе.

— Я рад.

На Новый год они пошли пообедать в небольшой китайский ресторан. Она склонилась над цыпленком, фаршированным рисом, и тихо сказала:

— Этот человек... За угловым столиком, направо...

— Да?

— Он очень похож на тебя.

Бред взглянул в указанном направлении и кивнул:

— Верно.

— Вообще-то пока я не очень хорошо тебя знаю, Бред.

— Но мы знаем друг друга все же лучше, чем прежде.

— Согласна. Но... Бред, этот человек выходит из зала...

Бред проводил взглядом высокого мужчину с волосами песочного цвета.

— Он очень похож на тебя, очень!

— Вроде бы.

— Странно... Я даже не знаю, откуда ты берешь деньги.

— Моя семья располагает немалыми средствами,— объяснил он.

Марсия кивнула:

— Ясно... Еще один! Он только что вошел! Ты видишь?

— Хм... Он действительно похож на меня.

Она озадаченно покачала головой:

— Неужели у тебя никогда не было работы?

— Почему же. Я ученый и имел контракт с крупной фирмой. Но я вряд ли смогу получить Нобелевскую премию.

Она положила себе на тарелку немного тушеной свинины, затем вновь посмотрела в зал и застыла.

— Бред, это больше чем простая случайность. Здесь — другие ты!

— Да,—усмехнулся он, потягивая шампанское.— Я всегда ужинаю здесь в канун Нового года.

Побледнев, она положила вилку на стол.

— Ты — биолог, не так ли? И ты клонировал сам себя? О боже, может быть, ты даже не оригинал...

Он усмехнулся:

— Нет, я физик и не занимаюсь клонированием. Это был очень хороший год, согласись.

Марсия улыбнулась и кивнула.

— Конечно,— сказала она.— Ты говорил, что всегда ужинаешь здесь в канун Нового года?

—

Да. В канун одного и того же Нового года.

— Ты... ты... путешествуешь во времени?

— Да.

— Но... но почему?

— Это был такой хороший год, что я решил вновь прожить его, а затем еще раз, и еще... Похоже, мне не надоест это до конца жизни.

Еще одна пара вошла в ресторан. Марсия обернулась.

— Это — мы! — сказала она дрожащим голосом.— Они куда старше, но это мы, также мы!

— Именно здесь я впервые и увидел тебя... и себя. Мы выглядели такими счастливыми! После этого я разыскал тебя в городе.

— Но почему мы никогда и нигде не встречались — с ними?

— Я веду дневник. Каждый раз мы ходим в разные места, за этим я тщательно слежу. Исключение составляет только этот, предновогодний день...

Марсия закусила губу.

— Зачем... зачем тебе это нужно? Ходить по замкнутому кругу, проживать одни и те же дни снова и снова?

— Это был очень хороший год,— сказал он.

— Но что произойдет с нами позже?

Он пожал плечами:

— Не спрашивай меня, я просто не знаю. И знать не хочу.

Он повернулся и приветственно помахал рукой пожилой паре. Заметно постаревшие Бред и Марсия переглянулись и улыбнулись им в ответ.

— Возможно, они подойдут к нам,— сказал он.— Мы угостим их шампанским и постараемся ни о чем не расспрашивать. Погляди, милая, разве та Марсия не прекрасна?

Музейный экспонат

Волей-неволей признав, что пустоголовый мир не замечает его творчества, Джей Смит решил выбраться из этого мира. Он потратил четыре доллара девяносто восемь центов, заказав по почте курс, озаглавленный «Йога — Путь к Свободе», но сумма эта не способствовала его освобождению, а, напротив, усугубила его человеческую природу в том смысле, что снизила его способность снабжать себя пищей на четыре доллара девяносто восемь центов.

Приняв позу падмасана, Смит в процессе созерцания сосредоточивался на факте, что его пуп с каждым днем приближается и приближается к позвоночнику. Нирвана, бесспорно, достаточно эстетическое понятие, чего не скажешь о самоубийстве, особенно если у вас к нему душа не лежит. А потому он отвел этот фатальный исход вполне логично.

— Как просто можно лишить себя жизни в идеальном окружении! — вздохнул он, встряхнув золотыми кудрями, которые по понятным причинам достигали классической длины.— Жирный стоик в ванне — рабыни обмахивают его, он прихлебывает вино, а верный грек-лекарь, потупив взор, вскрывает ему вены! Изящная черкешенка,— вздохнул он снова,— наигрывает на лире, пока ее господин диктует надгробную речь, которую произнесет преданный вольноотпущенник со слезами на глазах. С какой легкостью мог бы он совершить это! Но непризнанный художник — нет! Рожденный вчера, отвергнутый сегодня, он удаляется, как слон на свое кладбище, в полном одиночестве.