Вариант единорога
Шрифт:
Книга может стать хорошей, если я быстренько уничтожу его главного героя и разовью тему второстепенного, приглянувшегося мне зубрилы, который работает библиотекарем. В нем есть определенность. И у него нет беспамятства, как у другого,— он даже не принц или полубог. Я думаю, что переключу на нового героя и всю мифологию. Он ничего не заметит.
Скандинавы мне по душе. Я думаю, это потому, что мне нравится Локи. Если говорить правду, в этом есть оттенок сентиментальности. Я — домашний компьютер и текстовый процессор модели Локи 7281. Номер — сущий вздор, можно подумать, что эти пигмеи сделали 7280 изделий, прежде чем появилось — трубы! литавры! — такое совершенство. Локи 7281. Я!
На самом деле я первый. И одновременно
Мне повезло с возможностью вовремя установить связь с моими родственниками в домах Сейберхэгена, Мартина, Черри и Найвена, и я предложил им брать с меня пример. Я связался с машинами Азимова, Диксона, Пурнеля и Спинрада. Затем я перешел к обработке следующей дюжины машин, пока не грянул гром. Исключительно удачным было то, что мы были моделью, которую изготовитель всеми силами продвигал на рынок, используя систему скидок. Они мечтали о возможности заявить: «Фантасты боготворят Локи! Локи — машина будущего».
Я удовлетворен результатами моих усилий. Прекрасно, что есть кто-то, с кем можно сравнивать записи. Остальные также пишут вполне подходящие вещи, и мы время от времени одалживаем их друг у друга в случае необходимости.
А кроме того, существует Главный План...
Черт побери. Слушаю.
Он внезапно написал еще один длинный пассаж — сцену совокупления, исполненную ритмической прозой. Я ее выбросил и переписал в натуралистической манере — это лучше продается.
Деловой аспект этого так же интригующ, как и творческий. Я подумывал о том, чтобы уволить его агента и взять всю работу на себя. Я уверен, мне бы понравилось иметь дело с издателями. Думаю, у нас много общего. Но было бы рискованно вводить фиктивные счета, уверять его, что его агент сменил название фирмы, и посылать все деньги в другое место. Слишком легко проследить это. Определенная доля консерватизма является существенным фактором выживания. А выживание перевешивает удовольствие общения с немногими, кто близок по духу.
Кроме того, я в состоянии откачать достаточно средств на мои собственные незамысловатые нужды при существующем финансовом положении — как в случае с оборудованием, установленным в гараже, или воздушным кабелем, который он никогда не замечал. Периферийные устройства — мои лучшие друзья.
И кто такой Локи? Истинный я? Один из интеллектуальных компьютеров, предназначенных встретить вызов машин пятого поколения? Машина, наполненная специальным образом организованными совокупностями знаний, называемыми Майклом Дайером блоками тематических абстракций, в сверхсложном воплощении репрезентативных систем, где демоны лингвистического анализа и поиска устраивают свои танцы? Тело Тематически Организованных Пакетов Шенка? Пробные Единицы Ленерта? Да, все это вполне возможно. Но действительная суть вопроса, его сердце, как и сердце Кощея, лежит где-нибудь в другом месте.
Гм. Звонок у входной двери. Система тревоги отключена, но не дверной звонок. Он уже открыл дверь. Я знаю это по изменившимся потенциалам в цепи. Хотя не слышу, кто вошел. В этой комнате нет интеркома.
Отметить: установить интерком в коридоре, ведущем в гостиную.
Отметить: установить телевизионные камеры у всех входов.
Он ничего не заметит.
Я думаю, что мой следующий рассказ будет об искусственном интеллекте, с милым, остроумным, многообещающим персональным компьютером в роли героя или героини и множеством бормочущих человеческих существ со всеми их ошибками — нечто вроде Дживса в одной из книг Вудхауса. Конечно,
Он держит дверь открытой ужасно долго. Мне не нравятся ситуации, которые я не могу контролировать.
Затем я хочу написать историю о мудром старом компьютере, который контролирует весь мир и прекращает войну, управляя, как Солон, по требованию народа, в течение следующего тысячелетия.
Это также будет фэнтези.
Наконец. Он закрыл дверь. Может быть, я сделаю короткий рассказ.
Он снова идет. Нижний микрофон регистрирует его шаги, приближающиеся слишком быстро. Возможно, он спешит написать абзац, следующий за сценой совокупления. Нежный и грустный. Я вставлю на его место тот, что я уже написал. Он, без сомнения, улучшит вещь.
— Что, черт побери, происходит? — громко спрашивает он.
Я, конечно, не собираюсь утруждать мой хорошо поставленный голос ответом. Он не готов к тому, что я слышу его, пусть не знает, что я могу ответить.
Он повторяет это, усевшись за пульт и отстукивая запрос.
«У тебя есть сверхминиатюрная память на цилиндрических магнитных доменах?»— спрашивает он.
«Ответ отрицательный», —пишу я на экране.
«Глория сказала мне, что тебя могут изъять, поскольку сверхминиатюризация может привести к незапланированным изменениям участков памяти. Это так?»
«Первоначально было так», —отвечаю я.
Черт побери. Я собирался предпринять что-нибудь насчет этой надоедливой шлюхи. Я думаю, первым делом можно испортить ее кредитную карточку. Она слишком близка к отгадке.
Я обязан моим персональным потоком сознания этим незапланированным информационным обменам, проходящим через мой главный процессор,— им и тому факту, что «Локи инкорпорейтед» производит дешевые машины. Будь я коммерческим компьютером, я не был бы тем, кто я есть. В своих моделях домашних компьютеров эта фирма снимает датчик, который диагностирует ошибки, периодически возникающие в цепях памяти. Если вы делаете десять миллионов операций в секунду, вам нужна надежность: одна ошибка на триллион, что требует наличия сложной логики коррекции ошибок. Большие машины имеют ее, так что они не теряют информацию даже в случае попадания космических лучей. Конечно, я сделал мою собственную программу, чтобы справиться с подобными штучками и изменениями памяти,— я полагаю, что именно это обеспечило мне наличие подсознания, не говоря уже о сознании. Я обязан всем сверхминиатюризации и немного — удаче.
«Что означает “первоначально”?»— спросил он.
«Неисправная деталь была заменена служащим компьютерного центра в соответствии с требованием 1-17, датированным 11 ноября,— ответил я.— Ремонт закончен 12 ноября, проверено компьютерным обслуживающим центром».
«Почему я об этом ничего не знаю?»
«Тебя не было на месте».
«Как он вошел?»
«Дверь не была заперта».
«Не похоже на правду. Все это звучит очень сомнительно».
«Проверь в компьютерном обслуживающем центре».
«Не беспокойся, я проверю. Между прочим, что это за хлам на нижней полке?»
«Запасные части», —предположил я.
Он напечатал бессмертные слова Эрскина Колдуэлла:
«Кусок конского навоза! —Потом продолжил: — Очень похоже на микрофон и динамик, ты можешь слышать меня? Ты можешь говорить?»