Вариант дракона
Шрифт:
— Все будет нормально: это недоразумение, мы его быстро сведем на нет…
Встал вопрос об охране. Карла дель Понте в своей стране — единственное лицо охраняемое государством, тем более что в Швейцарии за ней идет прочная слава стойкого борца с мафией, с бандитизмом, с коррупцией, — и там на нее уже было несколько покушений. Поэтому госпожу дель Понте берегут и почитают. То же самое должно быть и у нас. И бронированный автомобиль, и ребята в строгих темных костюмах… Связались с ФСО — Федеральной службой охраны и, увы, получили отказ…
Стало понятно: администрация президента чинит препятствия и здесь… Прошлый раз, когда госпожа дель Понте приезжала
Оставалось одно — обойтись тем, что имелось в прокуратуре, в частности моей машиной и моей охраной.
Служебный автомобиль у меня был бронированный. После того как мне поступило несколько угроз из Германии, от наших мафиози, окопавшихся там, служба охраны выделила мне такой автомобиль, — на нем действительно, как на танке, было нестрашно ездить, имелась машина сопровождения, поэтому решили в ФСО больше не обращаться…
Встал вопрос: где будет жить прокурор Швейцарии? Пришла идея: лучше всего поселить в нашем комплексе на реке Истре — здесь имелись и апартаменты подходящие, и хорошая охрана. У нас в ту пору была довольно сильная служба безопасности, которой руководил Олег Александрович Хондошко. Да и Метелкин Владимир Дмитриевич — истринский хозяин, человек очень гостеприимный, никогда не ударит в грязь лицом. В этом я был уверен твердо…
Карла дель Понте прилетела в Шереметьево на специальном самолете, я ее встретил в аэропорту… Не могу не отдать дань мужеству этой женщины. МИД Швейцарии не рекомендовал ей ездить в Россию — там хорошо знали, что творится в Москве, как глубоко бациллы коррупции проникли в организм страны, что может здесь случиться и вообще насколько опасна эта поездка, предложил ей воздержаться, но госпожа дель Понте поступила так, как ей подсказывала совесть: она поехала в Россию.
Запугать такого человека, как Карла дель Понте, невозможно. Можно унизить, можно убить, можно подвергнуть пыткам, но запугать невозможно: она принадлежит к той самой когорте благородных служителей Фемиды, на которых держится право. Даже больше, если хотите, — держится мир.
И будет держаться. Не станет этих людей, не станет и мира нашего, планеты людей — планета рухнет, в этом я убежден совершенно твердо. Под стать Карле дель Понте были и ее спутники: Жак Дюкри — прокурор кантона Тичино, Дотт Штадлер — помощник генерального прокурора Швейцарии и другие. В кантоне Тичино — это италоязычный кантон, — находится город Лугано, а в Лугано, в свою очередь, расположена штаб-квартира «Мабетекса». Наши российские чиновники, кстати, прочно облюбовали итальянскую Швейцарию, так что связи у Москвы с этим кантоном тесные. До назначения на должность генпрокурора Швейцарии госпожа дель Понте была прокурором в этом кантоне.
С нашей стороны в делегацию на переговорах, кроме меня, входили Михаил Борисович Катышев — главный следователь России, Георгий Тимофеевич Чуглазов, расследовавший дело по «Мабетексу», Исса Магомедович Костоев начальник международно-правового управления и Игорь Воронов — начальник протокольного отдела.
Переговоры были плодотворными. Мы получили материалы и по «Мабетексу», и по Аэрофлоту с «Андавой», и по «Меркате-трейдингу» (эта фирма еще более «интересная», чем «Мабетекс», деятельность ее пока совсем не расследована)… Обсудили общие проблемы, в частности вопросы отмывания преступных доходов и возможного возвращения незаконно вывезенных из России денег, обсудили, как лучше сотрудничать российско-швейцарской группе
Да-а, недаром российские власти не давали визу Карле дель Понте… Если бы они знали, что она привезет столько материалов, никогда бы не допустили ее приезда.
Но вернемся к исходной точке, благодаря которой состоялся этот визит.
Первое посещение России генеральным прокурором Швейцарии Карлой дель Понте состоялось в мае 1998 года.
Визит тот был коротким и, как мы считали оба, — успешным. Меня здорово выручал мой немецкий язык — хотя и не самый блестящий, я, конечно, не могу говорить, как говорят настоящие переводчики, — но вполне сносный, чтобы объясняться. Там, где по протоколу требовался переводчик, к нам присоединялся переводчик, там, где не требовался, — говорили без свидетелей. Сотрудничество со швейцарской прокуратурой намечалось очень тесное.
Когда госпожа дель Понте уезжала из Москвы, то в моем кабинете отвела меня в сторону и неожиданно сказала:
— Юрий Ильич, у меня есть материалы, разоблачающие людей, близких к окружению вашего президента. Как, будете работать с этими материалами? — и выжидательно, словно бы что-то проверяя, посмотрела на меня.
— Будем, — твердо пообещал я. — У нас перед законом все равны. И люди, близкие к окружению президента, и люди далекие, и сам президент.
— Хорошо, — сказала дель Понте. Я заметил, что взгляд у нее потеплел, исчезла из него некая суровость и строгая выжидательность, что была видна еще минуту назад. — Но имейте в виду, речь идет о людях, очень, очень, очень близких президенту.
— Исключений нет ни для кого. И быть не может. Закон есть закон.
— Хорошо, — еще раз повторила Карла дель Понте, — я пришлю вам кое-что из этих материалов. Но чтобы они не попали в другие руки, пришлю их по дипломатическому каналу.
На том мы с госпожой дель Понте и расстались.
А в начале сентября 1998 года ко мне в прокуратуру приехал господин Бюхер — посол Швейцарии в России и из рук в руки передал пакет. С теми самыми материалами, что обещала Карла дель Понте.
Мы немного побеседовали с господином Бюхером, выпили по чашечке кофе и очень дружелюбно, с симпатией друг к другу, распрощались.
Я прочитал материалы, и настроение у меня сразу испортилось. Правда, речь о причастности семьи президента к коррупции в тех бумагах еще не шла, но люди, близкие к нему — особенно из числа руководителей управления делами, — были замешаны очень сильно.
Там были данные о чиновничьих счетах, о механизме хищений, о взятках и так далее. Тогда-то первый раз и всплыло название фирмы «Мабетекс». В общем, материалы были серьезные, но уголовное дело мы возбуждать не стали… Пока не стали. Надо было произвести тщательную доследственную проверку и уж потом, когда факты подтвердятся, приступать к следствию и возбуждению уголовного дела.
Проверку я поручил проводить Мыцикову Александру Яковлевичу советнику Генпрокурора. Можно было бы дать Катышеву, но на него и так на кремлевском холме смотрели косо, при упоминании его фамилии морщились, будто от зубной боли, поэтому Михаила Борисовича подставлять было нельзя.
Более того, мне неоднократно предлагали его уволить, в том числе и Черномырдин в бытность свою премьером. Так что пусть проверкой займется Мыциков. Мыциков был человеком опытным. Прокурорский генерал, он много занимался следствием, был когда-то заместителем прокурора Омской области, затем начальником управления в Генпрокуратуре…