Вариация

Яррос Ребекка

Она сделала паузу.

— Расскажем обо всем Еве?

— Боже, нет! — покачала я головой. — Еще рано. Благоразумием она точно не отличается.

К тому же если Кэролайн и ненавидела кого-то из нашей семьи больше, чем меня, то только Еву.

— Это точно.

Энн почесала Сэди за ухом. Я не сводила глаз с сообщения от Хадсона и раздумывала, сколько еще унижений смогу вынести.

— А кто еще знает? Лина же наверняка кому-нибудь рассказала, как считаешь? Может, отцу Джунипер?

Джунипер хотела бы, чтобы я пошла на пляж. Черт возьми, она на меня рассчитывала.

—

Понятия не имею, — тихо сказала я, сжав телефон обеими руками. — Но знаю наверняка, что Лина обожала танцевать. И если ее дочь хочет танцевать, мы обязаны ей помочь, даже если ради этого мне придется надеть поверх купальника бронежилет.

Алли:

Я приеду.

Глава двенадцатая. Алли

МТН2крик: Боже, какое счастье, что я никогда не занималась балетом. Больше похоже не на тренировку, а на пытку.

Когда я открыла глаза, солнце уже выглядывало из-за горизонта. Белые стены спальни окрасились в нежные оттенки розового и оранжевого. Из моей комнаты на рассвете открывался лучший вид.

Но Хадсон был прав. Я больше любила закат. Предвкушать часы нашей тайной встречи или продумывать план, как я проведу его к себе. До чего иронично: от дружбы в строжайшей тайне мы перешли к игре во влюбленную пару.

Вздох разочарования вырвался у меня, когда я поняла, что мне хочется его увидеть. Я открыла глаза пятнадцать секунд назад, а он уже не выходил у меня из головы.

Сэди фыркнула мне в ухо и придвинулась ближе.

Точно, это же она меня разбудила.

— Еще полчасика. Ну же, потерпи.

Я закинула руку ей на спину и зарылась в подушки.

И тут эта собака. Облизала. Мое. Лицо.

— Пятнадцать минут? — взмолилась я. Сон стал мне лучшим другом, можно сказать, защитным механизмом, который стремительно перерастал в зависимость. Во сне не было ни травмы голеностопа, ни реабилитации. Мне не приходилось принимать решения, выбирать, когда и где мне придется перебороть себя. Во сне возможности казались безграничными, а последствия так и не наступали.

Я подскочила на кровати, когда Сэди запрыгнула на нее, качая головой и позвякивая розовым ошейником с новенькими бирками. На одной были отмечены ее прививки, на другой — ее кличка и мой номер. Бирки зазвенели так, что у меня тут же заболела голова.

— Пять минут?

Я что, всерьез спорила со щенком?

Она заскулила уже у двери, как бы давая мне выбор: немедленно встать с постели или убирать беспорядок, которым она собирается меня осчастливить.

— Ладно, ладно.

Я заставила себя встать с кровати и скинула пижаму, затем быстро надела костюм для фитнеса и сунула телефон в боковой карман легинсов. Движущийся объект остается в движении. Этого правила всегда придерживалась наша мать, поэтому сестрам Руссо никогда не разрешалось останавливаться.

Сэди уже подпрыгивала. Я как можно тише открыла дверь, чтобы

не разбудить Энн. Она допоздна засиделась с командой планирования гала-концерта труппы. До Четвертого июля оставался всего месяц, так что сестра была на нервах.

Но смысл красться на цыпочках по коридору тут же исчез, когда Сэди бросилась бежать вниз по парадной лестнице, цокая когтями по паркету. Я заглянула в комнату ровно настолько, чтобы взять из холодильника бутылку воды, и повела Сэди по длинному центральному коридору мимо столовой, кабинета и гостиной к черному ходу, чуть не забыв, что перед тем, как открывать дверь, нужно ввести код сигнализации.

Сэди перепрыгнула через крыльцо и помчалась по траве.

Я тихонько закрыла сетчатую дверь, а затем устроилась на уличном диванчике и открыла бутылку. Первым делом с утра я пила воду. Несмотря на утреннюю прохладу, я залпом опустошила полбутылки и посмотрела, как там Сэди. Она радостно обнюхивала кусты.

Собака не убегала далеко и всегда возвращалась, когда я ее звала, но мы провели вместе всего неделю, так что я не очень рассчитывала, что так будет всегда.

Во дворе было невероятно красиво: облака отражали розовый отсвет восходящего солнца после прошедшей вчера грозы. Только когда я почти допила воду, я открыла телефон и отключила беззвучный режим. На экране появилось три сообщения: два от Евы и одно от Кенны.

КЕННА:

Не перезвонишь — вызову поисковую группу.

Для сеанса угрызений совести было еще слишком рано, поэтому я открыла следующее сообщение.

ЕВА:

Завтра обязательно сними несколько видео о реабилитации. Надо показать, что ты еще жива.

ЕВА:

А еще неплохо бы опровергнуть кое-какие слухи.

Я вздохнула и кликнула на ссылку на «Секондз» в сообщении. Приложение открылось, и началось воспроизведение видео с участием популярной танцовщицы.

— Итак, поговорим о четырех причинах травм у танцоров. Первая — физическое состояние.

Видео переключилась на танцора, с которым я вроде была знакома. Он упал из-за того, что слишком быстро вернулся к танцам после третьей операции по замене коленного сустава.

— Вторая причина — техника.

Я вздрогнула, когда танцовщица, исполнявшая арабеску, неправильно перенесла вес и подвернула лодыжку.

— Третья причина — несчастные случаи.

За этим последовало невероятно неудачное па-де-де: танцор уронил партнершу.

— И четвертая — перенапряжение.

Живот свело. На экране появилась я, исполняющая те самые восемнадцать оборотов вариации Жизели.

Выключи. Пролистай. Сейчас же!

Но я не обращала внимания на сигналы, которые посылал мне мозг, просто не могла отвести глаз от экрана. Взгляд был прикован к краху, который положил конец моему сезону, а может, и всей карьере. Вот оно, то самое мгновение, когда я запнулась и утратила концентрацию. Тогда на пустом месте мне померещился он. На видео не было слышно, как порвалось сухожилие, но мозг и сам прекрасно заменил звук моим криком, после которого другие танцоры из труппы бросились уносить меня со сцены.