Вариация
Шрифт:
— Ты хоть понимаешь, что дорога сюда заняла неделю? — спросила она.
— Да, — медленно произнес я. — А зачем было ехать сюда аж из Массачусетса?
— Потому что там я купила машину, — так же медленно ответила она. — А ты заметил? Это моя первая машина, я их раньше не покупала. Красная.
Она улыбнулась еще шире.
— Да, заметил.
Я подошел на два шага ближе и сунул руки в карманы, чтобы не тянуться к ней.
— Но зачем ты приехала? И что ты собираешься делать с машиной на Манхэттене?
Ее улыбка померкла.
— Я не хотела лететь с Сэди на самолете, — сказала
На этот раз, когда Сэди прибежала обратно, мячик бросил я, быстро почесав ее за ухом.
— Вероятность того, что я попрошу тебя не приезжать, равна нулю. А если ты поднимешь трубку — еще меньше.
— Значит, надо было позвонить, — тихо сказала она. — Слушай, если ты занят или кого-то ждешь…
— Кого-то жду? Как будто за пару месяцев я все забыл? Как будто хоть кто-нибудь на этой проклятой планете может занять твое место? — Я приподнял подбородок Алли, чтобы посмотреть ей в глаза. — Так вот что ты сделала? Вернулась в Нью-Йорк и попыталась меня заменить?
— Конечно нет, — ответила она, сузив глаза, и отпрянула. — Я же только что приехала с Восточного побережья. Вряд ли это согласуется с наличием парня.
— Черт! — Я сорвал с головы капюшон, сложил синюю кепку и засунул ее в задний карман брюк. — Тебе придется помочь мне разобраться, что ты тут делаешь, любимая, потому что через тридцать секунд я отнесу тебя в комнату, обращу на пользу весь этот план и не выпущу тебя из постели.
— Заманчиво, — кивнула она.
Я отступил на шаг:
— Не играй со мной.
— Думаешь, я бы проделала такой путь, чтобы не играть с тобой?
Уголок ее губ приподнялся, и я понял: мне конец.
Спустя три шага я прижал ее спиной к стене, запустив руки ей в волосы, а язык — в рот. Я целовал ее так, словно думал о ней каждую секунду с тех пор, как она ушла. Я применил все свое умение, чтобы у нее перехватило дыхание.
Она притянула меня ближе и прижалась ко мне, слегка наклонив голову, как бы прося углубить поцелуй, что я и сделал. На вкус она была как лимонад и пляж, как жаркие летние дни и ночи еще жарче. Я застонал от ощущения, что наконец-то оказался дома. Я хотел ощутить руками ее обнаженную кожу и почувствовать, как ее мягкие бедра обхватят мои…
Я оторвался от ее губ и попятился через веранду, чтобы увеличить расстояние между нами — это мне было очень необходимо. Сэди, похоже, махнула на нас лапой и удовлетворенно свернулась калачиком у двери.
— Почему ты остановился? — спросила Алли, оттолкнувшись от стены.
— Не, — ответил я, вытянув руку вперед. — Стой там, пока не скажешь, зачем приехала.
— Ладно. — Она засунула руки в задние карманы облегающих джинсов, и моя решимость почти напрочь рассыпалась в прах. — Я приехала, потому что хочу тебя.
Я вцепился в перила веранды, умоляя тело подчиниться приказу не двигаться.
— Придется поконкретнее. Слишком уж долгая дорога ради парочки оргазмов.
Я больше не собирался тешить себя надеждами. Особенно если учесть, как плохо мне было
— Какие еще детали тебе нужны, Хадсон, когда машина доверху набита всеми моими вещами?
Да. И — бум! — я снова ее поцеловал. Желание прокатилось по спине, как грузовой поезд. Я целовал ее снова и снова, прикусывая нижнюю губу и посасывая ее, а затем снова пустил в ход язык, чтобы исследовать каждый уголок ее рта. Боже, как же я скучал… Она мне нужна. Я ее люблю. Она не была ни волной, ни опорой — она была бескрайним океаном, столь же прекрасным, сколь и непостижимым. Но будь я проклят, если не хочу провести всю оставшуюся жизнь, пытаясь ее изучить.
Черт. Я прервал поцелуй и снова отступил, но на веранде — да чтоб тебя, во всем этом мире, — не хватило бы места, чтобы отогнать меня, когда она говорила нечто подобное.
— Ты же должна быть в Нью-Йорке, на репетиции балета, созданного специально для тебя. А он должен состояться завтра вечером.
— Верно, — кивнула она, опустив взгляд на мои губы. — Но я не там, потому что хочу быть здесь, с тобой.
— Ну уж нет, — покачал я головой. — Так не бывает. Ты же не станешь отказываться от балета, созданного для тебя. Я купил на завтра билет на самолет, и все такое.
От ее улыбки мое сердце замерло.
— Ты собирался приехать на балет?
— Конечно, собирался — я хотел тебя увидеть. Я бы ни за что не пропустил твою премьеру. Ту самую, которую пропустишь ты. И не надо так на меня смотреть.
Она подошла ближе:
— Как? Так, будто я тебя хочу и наконец что-то ради этого сделала? Так, словно я решила изменить свою жизнь и переехала на Аляску?
— Да. Все перечисленное.
Были бы у меня наготове ключи, я затащил бы ее в постель меньше чем за двадцать секунд.
— Должна сказать, довольно сексуально, что ты наконец на это решился, — сказала она, глядя на задний двор. — В смысле, на Ситку.
От этой проклятой улыбки я чуть с ума не сошел. Она шагнула ко мне:
— Ты осуществил свою мечту, Хадсон.
— И да и нет. Ты моя мечта, и я оставил между нами целый континент, чтобы дать тебе время и свободу. — Я указал на Сэди. — Так что стой там и объясни, почему ты взяла и бросила все, ради чего работала как проклятая.
Она выгнула бровь, глядя на меня:
— Что ж, ладно. Я вернулась в Нью-Йорк и изо всех сил старалась не думать о тебе, но с треском провалилась. Я пришла в труппу и… — Воцарилась тишина. Она смотрела на лес и подбирала слова. — И почувствовала, что для миллиона разных дел мне приходится быть миллионом разных людей, но никто из них на самом деле не я. Я сидела в раздевалке, а другие танцоры суетились вокруг меня. И думала я лишь о том, что я чувствую себя настоящей, без притворства и защитной брони, только когда я с тобой. Я больше не могла там находиться. — Она вздохнула всем телом. — И вот, я ушла, так и не подписав контракт. Мне все равно, кто танцует в «Равноденствии», потому что какое это имеет значение, если я несчастлива?