Вариация

Яррос Ребекка

Я отвел глаза. Умом я понимал, что стою здесь, на пирсе, но память внушала мне иное. Перед глазами снова возникла груда искореженного металла, а легкие заполнились гарью.

— Вы врезались в дерево.

— Лина…

Голос Алли оборвался. Я снова посмотрел ей в глаза. Ее нижняя губа задрожала.

— Лина была жива?

— Да.

Сердце болезненно сжалось. Голова Лины была повернута к Алли, окровавленное лицо на руле, но я не стал вдаваться в подробности. Алли ни к чему мои кошмары.

— Что

она сказала?

Ее глаза наполнились слезами. Сердце чуть не выскочило у меня из груди.

— Велела мне спасти тебя.

Алли заморгала и покачала головой:

— Но я же и так была в безопасности. Зачем она вернулась к машине? Что она искала?

Мои брови поползли вверх.

— Вернулась? В каком смысле?

— Она пошла обратно!

Алли оттолкнулась от пирса и встала.

Я тоже вскочил. По спине пробежал холодок.

— Ты что-то помнишь, да?

— Да! — закричала она. — Во всем виновата я!

Налетел порыв ветра. Она смахнула с лица выбившиеся пряди.

— Она вытащила меня из машины, а потом отнесла по насыпи на обочину и села рядом.

Я напрягся всем телом, но виду не подал.

— Она что-то приложила мне к голове, чтобы остановить кровотечение, а потом велела держаться, потому что помощь уже в пути. — Алли говорила с бесконечной убежденностью. — Она сказала, что любит меня и чтобы я слушала свое сердце, и попросила позаботиться о том, что останется после нее, а потом положила свое кольцо в карман моей юбки.

Твою мать. Душа покинула мое тело. Лина сказала как минимум две из этих фраз в бухте, когда я провожал Алли до машины.

— А потом она сказала, что со мной все будет хорошо, и зачем-то вернулась к машине, но я не смогла ее остановить. Я пыталась, но мне было не пошевелиться. Господи, мама рыдала без остановки, потому что я спаслась, а ее оставила умирать… — Она яростно помотала головой. — Я ей так и не сказала, что на самом деле все было гораздо хуже. Я не смогла уговорить Лину остаться.

Я покачал головой:

— Алли, твоей вины тут нет. Все было не так.

— Нет, так! — Она подняла правую руку, и на солнце сверкнуло кольцо. — Видишь?

— Господи боже, оно у тебя…

Чтобы дышать, приходилось прилагать сознательное усилие.

Алли попятилась.

— Зачем она вернулась? Ты там был, Хадсон. Зачем?

— Она не возвращалась. Она не выходила из машины. — Я поднялся по разделявшим нас ступенькам и взял ее за плечи, чтобы она не упала с пирса. — И не ты оставила ее умирать, Алли. Это сделал я.

Вот и сказал.

Она вздрогнула.

— Я ее бросил.

Эти слова я говорил лишь одному человеку.

Она наморщила лоб.

— Не понимаю. Она же вытащила меня из…

— Нет, милая. Тебя вытащил я, — произнес я медленно,

чтобы она точно поняла.

Ее лицо вытянулось.

— Когда я до вас добрался, машина уже загорелась. Мне еле хватило сил открыть твою дверь. При столкновении рама погнулась. Лина была в сознании, а тебя оглушило. Она велела мне вытащить тебя, спасти, и я не стал спорить. Я даже не раздумывал…

Я ладонями обнял ее лицо, опасаясь, что это в последний раз.

— Ты была… Боже, Алли, ты была необходима мне как воздух. Конечно, я спас тебя.

— Ты? — прошептала она, пытливо глядя мне в глаза.

— Да, — кивнул я. — Перочинным ножом перерезал ремень безопасности. Как-то умудрился вытащить тебя из-под обломков и отнести на насыпь.

Даже сейчас я спиной ощущал жар пламени и ее невесомое тело в своих объятиях. Я видел ее глаза: она смотрела на меня, полностью мне доверившись, даже когда ее взгляд расфокусировался и она начала терять сознание. Сердце заколотилось так, словно мы до сих пор были там, на обочине дороги, которой я избегал по сей день.

— Я хотел сразу же побежать обратно, но у тебя очень сильно текла кровь. Рана на голове пульсировала, и я думал лишь о том, что, видимо, задета артерия. Я боялся, что ты истечешь кровью до того, как нас найдут. Ты была для меня целым миром. Кроме тебя, ничто не имело значения.

Даже Лина.

— Я тебя усадил, снял футболку и прижал к ране.

— Ты.

На сей раз это был не вопрос.

— Я велел тебе зажимать рану и повернулся, чтобы пойти за Линой… — У меня перехватило горло. Чтобы закончить признание, пришлось сделать глубокий вдох и сглотнуть. — Но огонь добрался до бензобака, и машина взорвалась.

— О боже…

Ее лицо сморщилось, а глаза наполнились слезами. Я подался вперед:

— Послушай меня, Алли. Ты не бросала ее и не могла ничему помешать. Твоей вины здесь нет. Все, что ты помнишь, — это просто сознание пытается тебя защитить и из того, что она говорила тебе в бухте, сложить последнее воспоминание о ней. Выбор тогда сделал я, и я выбрал тебя.

— Но кольцо же у меня, — прошептала она.

— Я подарил тебе это кольцо на пляже.

Боже, если бы я знал, что она помнит так, я бы все рассказал сто лет назад.

— Нет. — Она вырвалась из моих рук и шагнула в сторону, а затем повернулась ко мне спиной и пошла к берегу.

— Это кольцо мне дала Лина перед выступлением на «Классике»! — Я пошел следом. Когда она остановилась, я тоже замер, чтобы не давить на нее. — Спроси у Энн. Она видела нас в коридоре и решила, что мы встречаемся у тебя за спиной или что-то в этом роде. А Лина велела мне отдать тебе кольцо.

Алли обернулась:

— Зачем? Это семейная реликвия, и она принадлежала ей.

— Потому что…