Вариация
Шрифт:
Я оглядела гостиную, словно от этого Лина появится, как по волшебству.
— Да, — кивнул он. — Сказала, что пробыла тут месяц или около того.
— Видимо, приехала, как только мы вернулись в Нью-Йорк после весенних каникул, — пробормотала Энн. — Судя по записям, Джунипер родилась в окрестностях и осталась в округе Барнстейбл.
— Похоже на правду. Я согласился приехать, как только у нее родится ребенок. Когда это случилось, я подписал все бумаги, которые мне дали юристы.
— Почему ты на это согласился? —
— Она была беременна, и ей нужна была помощь. Адвокаты сказали, что усыновление пройдет легче и быстрее, если законный отец даст согласие. Лина говорила, что подобрала идеальную семью. А когда я засомневался… — Он замялся, снял солнцезащитные очки с макушки и тоже положил на стол. — Вы скажете, что я сволочь.
— Я бы ни за что… — Я потянулась через столик и сжала его руку.
— А я бы да, — пробубнила Энн.
— Перестань.
Кенна запустила в нее подушкой, но Энн увернулась, поймала ее и прижала к груди.
— В том году я не попал на летний интенсив «Метрополитена» — признался Эверетт и провел пальцами по волосам так, что они встали дыбом. — В январе был на прослушивании, но не прошел.
— Не может быть, — покачала головой я. — Ты же приезжал сюда летом, а мама допускала только тех, кого приняли на программу…
Легким вдруг стало тесно в груди.
— Да. За это, — кивнул он. — Такова была цена. За это я мог тренироваться с девочками Руссо. Она оплатила мне жилье и еду в городе и обеспечила место в «Классике», чтобы я поучаствовал в конкурсе на контракт с «Метрополитеном».
Я через силу вдохнула и осушила полстакана лимонада, сосредоточившись на его терпком, кисловатом вкусе.
— Даже Макиавелли далеко до вашей мамы, — сказала Кенна.
— Я правда думал, что ты в курсе, — сказал мне Эверетт. — И думал, ты поэтому всегда так ко мне добра.
— Ты мне всегда нравился, потому что ты… это ты.
Уж мне ли винить Эверетта в том, что у него были секреты, когда и у меня самой их предостаточно?
Он перевел взгляд на Энн:
— Мне сказали, все будет конфиденциально. Ваша мама обещала, что никто и никогда не узнает.
— У нее сохранилась только копия свидетельства о рождении — ну, больше я ничего не нашла, — ответила она. — Но тебе не скрыться, Эверетт. Несколько лет назад в закон внесли поправки. Как только Джунипер исполнится восемнадцать, она получит доступ к своим документам.
— Что ж, это… — Он сглотнул. — Приятно слышать.
— Я думала, что понимаю ее, — прошептала Энн. — Но с каждым днем все больше убеждаюсь, что ничего не знала.
— Никто и ни о ком не знает всего, — сказал Эверетт. — Все мы что-нибудь держим при себе.
На дорожке зашуршал гравий, и мы все посмотрели в окно. К дому подъехал черный «ренджровер».
— У нас что, вечеринка, а меня не предупредили? — спросила Энн.
—
— Она позвонила твоей маме? — прошептал Эверетт.
Она бы не стала… У меня скрутило живот.
— Сомневаюсь, — ответила Энн. — Мама сейчас немного… ушла в себя.
— Что ты сделала? — спросила я Кенну, встав с кресла.
В это время года все мои знакомые преподаватели проводили интенсивы.
— Я бы ни за что не стала звонить вашей маме, — в ответ крикнула Кенна из прихожей и открыла дверь.
— Детка!
В дом вошла Элоиза в красном облегающем платье. Она обняла Кенну и окинула ее спортивный костюм строгим взглядом поверх солнечных очков:
— Что это на тебе надето? Не важно. Сумки в машине. Разумеется, я займу комнату Софи.
Ой-ой.
Нашей маме Кенна звонить не стала. Она позвонила своей.
Глава двадцать восьмая. Алли
Когда я была маленькой, мама не жалела денег на отобранных лично ею преподавателей для интенсивов и самого непростого и требовательного оставляла напоследок.
И неслучайно эта преподавательница была ее лучшей подругой.
Элоиза распаковала вещи, велела Энн приготовить обед и пригласила нас с Эвереттом в студию.
— У нас ведь полно работы, не так ли?
Вот и все, что она сказала, а затем сменила музыку в стереосистеме.
Следующие два дня пролетели как в тумане. Как только Кенна подтвердила, что с моей лодыжкой все в порядке, Элоиза лишилась всякой жалости. Она требовала от нас идеального исполнения, а когда идеально не выходило, она заставляла нас раз за разом повторять комбинации, пока мы не выполним все как надо или она не сочтет, что мы слишком вымотались.
Вечером третьего дня занятий Хадсон привез Джунипер. Пока я с ней работала, Элоиза стояла в стороне, наблюдала и оценивала. А когда мы закончили, она, к моему удивлению, улыбнулась.
— Ты знаешь, кто я? — спросила Элоиза, когда Джунипер сложила балетки в сумку. — Спрашиваю только потому, что ты так и сверлила меня взглядом в зеркале.
— Вы Элоиза Лоуэлл, — благоговейно прошептала Джунипер. — Перед тем как стать преподавателем, вы были солисткой в «Метрополитен-опера».
— Все верно, — кивнула она. — Хочешь, я и тебе помогу с хореографией, пока я здесь?
— Прежде чем ответить, хорошенько подумай, Джунипер.
Я сняла пуанты и поморщилась при виде своих ног. За этот час волдырь на правой ноге лопнул, хоть я и заклеила его пластырем. Подушечки для пуантов Элоиза не признавала.