Вардананк
Шрифт:
В замке Огакан вокруг Мелкона собралась группа молодежи. Мелкон рассказывал о подвигах Спарапета.
– Дело былo в Нюшапухе, – говорил он. – Во дворце собрались персидские вельможи. Говорили о битее у Марвирота, стали хвалить армянскую конницу Спарапета.,. Один из вельмож, – это был Нуширван, который армян ненавидит, – возьми да и скажи: «Мы Вардана за то любим, что он на армянина не похож». Только он это вымолвил, как получил от Спарапета такую оплеуху, что искры из глаз посыпались… Все заволновались. Нуширван кричит: «Сейчас же расскажу Азкерту!» А Спарапет ему: «Для того
– Душу отдам за Спарапета! – воскликнул один из сепухов. В это время кто-то сильно постучал в ворси а.
– Откройте Гонец!..
Ворота протяжно заскрипели, по камням зацокали копыта. Кто-то громко приказал:
– Разбудите Спарапета! Скорей!.. Высунул голову Ваан Аматуни.
– Что тут такое? Чего вы шумите?
Гонец подал ему свиток. Азарапет рассерженно спросил:
– Что это такое?
– Марзпан послал Азкерт приказывает всем нахарарам немедленно явиться в Персию к его двору, па суд. Вот копия указа.
– Ага, вот оно что?!
– задумчиво произнес азарапет. – Он обратился к гонцу:- Но Спарапета нет. Он уехал.
– Марзпан велел спешить. Он говорит, что иначе персидское войско двинется на Ардоению.
– Где был католикос, когда пришел указ? – спросил азарапет.
– В Эчмиадзине.
– Знает он об указе?
– Нет.
– Почему?
– Марзпан сказал, что к католикосу указ не относится, это дело государственное.
– Хорошо! – сказал Аматуни и обратился к сепухам:- Немедленно пошлите гонца за Спарапетом в Хорхоруник!
Когда гонец покинул замок и вдали замер топот его коня, азарапет, приблизив свиток к лампаде, стал читать его.
– Вот оно как! – сказал он со вздохом.
Грамота Азкерта о вызове князей поразила Армению, как удар грома. От нее веяло зловещей угрозой.
В грамоте поименно перечислялись вызываемые к персидскому двору: марзпан Армении и нахарары Арцруни, Хорхоруни, Мамиконян, Мокский, Рштуни, Вахевуни, Андзеваци и бывший азарапет Армении – Ваан Аматуни. Тем самым Азкерт выдавал свое намерение покончить с верхушкой нахарарства.
Чего еще можно было ожидать? Азкерт мог бросить князей в заточение, казнить их и наводнить войсками Армению. Он мог прчнудить нахараров к вероотступничеству… Выдержат ли они? Устоят ли против пыток?..
Более всех тревожился католикос, считавший себя ответственным за дело веры перед богом. Он боялся, что нахарары могут отречься и церковь останется без защиты.
Он немедленно пригласил марзпана и всех нахараров, принявших обет подвижничества во имя защиты родины, собраться в Зчмиадзине, чтоб всем вместе выработать ответ Азкерту.
От встречи с нахарарами в Арташате католикос воздержался, так как там под влиянием Васака и его сторонников могли возникнуть разногласия. Эчмиадзин был более свободен от посторонних влияний.
Из тех же соображений предпочитали собраться в Эчмиадзине и сторонники Спарапета. Сочли за лучшее не протестовать против этого решения и сторонники Васака. Они даже старались явиться в Эчмиадзин первыми, боясь, как бы не были приняты без
Кроме приглашенных, прибыло множество могахов. Их возглавляли отец Григориос и старый монах.
Едва успела осесть поднятая ими пыль, как жители, окружив кузнеца Овакима и деда Абраама, стали с жадным любопытством расспрашивать их о происходящих событиях. На площади под городскими стенами, которая была обычным местом народны собраний, монахи смешались с крестьянами, окружавшими Аракэла. Сидя на большом плоском камне, Аракэл думал о чем-то, положив ладони на рукоятку большого меча. Рядом с ним, на траве, расположились Саак, Езрас и Зарэ.
Плотной стеной стояли взволнованные и встревоженные люди и настороженно ждали их стова. Аракэл, кузнец Озаким, дед Абраам, Езрас, Саак, точно так же как Вараж, Маркоси Горнак-Симавон, уже стали руководящим центром народного движения. И главным вожаком был Аракэл. Трагические события, оторвавшие его от семьи и родного села, его положение беглеца и обет воина родины укрепляли его самого в этом сознании. Аракэл чвствовал, что мирной и защищенной законами жизни для него не будет, пока не изменится положение во всей стране, что его самого ожидают бури и опасности. Это безнадежное и вместе с тем полное неясной надежды будущее давало ему силы и воодушевляло его. Народ чувствовал это и верил ему Съезд нахараров и духовенства в Эчмиадзнне, куда народ не был приглашен, казался бы вполне естественным в обычное время. Но в час грозного бедствия, в час, когда решалась судьба страны, намерение выносить решения без участия народа вызывало тревогу. Что они там решат? Что предпримут?.. Останутся ли верны тому обету, который дали в Арташагском храме, когда писали ответ Азкерту?.. Ведь среди них есть и такие сторонники покорности, как нахарары Вахевуни, Хорхоруни и другие, не говоря уже о марзпане. Правда, все нахарары поклялись оставаться верными отчизне и защищать ее. Но выполнят ли они это обещание?
Из толпы послышались голоса:
– Решать будут князья и монахи?.. А мы и знать не должны, что это будет за решение?
– Нас не спрашивают…
– То есть как это не спрашивают? Ведь страна-то наша?!
– Не станут нас спрашивать.
– А сражаться-то кто будет?
– Как кто? Войско.
– А войско – разве это не мы?
– Их власть – их воля.
– Тогда уж давай прямо в воду!
Из тесно стоявших рядов высунулась голова, и гневный голос крикнул:
– Зачем в воду? Не знаем мы разве, что нам делать?
– А что? И нам в Эчмиадзин идти?
– Ну да, в Эчмиадзин!
– В Эчмиадзин, чтобы слушать обедню и воевать за веру?
– Зачем тебе воевать за веру? Ты за себя воюй! Враг-то у нас общий.
– Не забывайте, братья, что дело идет о родине, о стране нашей! Все мы – воины родины!
– Верно! – подхватили со всех сторон.
– Верно-то верно, а что же нам делать?
– Что? Пойти вместе с ними, сказать, что нужно бороться! Разве ответ, который послали царю персов, не война? Война и кровь! Значит, придется воевать.