Вардананк
Шрифт:
– Нет, оказывается, голова у тебя не такая уж глупая! – смеясь, сказал Гют.
– Дворцовая голова! – не без гордости сказал Кодак. – Что же касается тыквы, то она произрастает на огороде.
Старик был намного умней и хитрей, чем казался на первый взгляд. Он намеренно напускал на себя простоватость: чтобы скрыть свою проницательность.
Вошел пышно разодетый посланец азарапета Персии. Он церемонно приветствовал Гюта и, придав серьезное выражение своему красивому юному лицу, с полуулыбкой сообщил:
– Азарапет не может принять вас сегодня. Приказано передать, чтоб вы ждали приглашения.
– Причина? –
– Дальнейшее – излишне! Я сказал вам все! – и, повернувшись, быстро удалился.
Кровь бросилась Гюту в голову. Его гнев усиливало еще то обстоятельство, что посланец говорил в присутствии хозяина постоялого двора. Когда последний вышел, Гют стал в ярости ходить по комнате взад и вперед.
– Не волнуйся, – сказал Кодак, – желчь разольется! Я отомщу и за это: как бы ни было, я армянин и сюниец!..
Гют не отозвался. Унижение так подействовало на него, что у него дрожали руки. Он часто направлялся к двери, как бы намереваясь выйти. Но куда идти?.. Кругом Персия, сотни фарсахов отделяют его от родной страны. И кому поведать о своем унижении? От кого узнать о способах мщения? Кто будет ему защитой, если его внезапно заточат в темницу? Гют хорошо понимал, что его миссия могла и не увенчаться успехом. Он вспомнил, что в Персик есть армянские нахарары и армянское войско. Но где они? Близко или далеко? Да и чем могли они помочь?
Один Кодак оставался невозмутимым. Он встряхнул головой и сказал каким-то новым и внушительным тоном:
– Слушай меня, государь! Оставим дорожные шутки! Ты не лишен разума, точно так же, как я не лишен опыта. Давай поразмыслим вместе На царя царей надежды нет – это ясно! Он неразумен и необуздан. А Михрнерсэ – человек разумный, и его гнев знает меру. Давай рассчитывать на него и искать пути. Умный враг – наполовину друг!
Гют на этот раз прислушался к словам старика, тем более что ничего другого ему и не оставалось.
– Гм-м!.. Говоришь, наполовину друг? – протянул он задумчиво.
– Ведь если против тебя ополчится разумный враг – то по разумному же поводу. Попробуй, предложи ему разумный мир, – увидишь, примет он или нет… Азкерт – это бешеный тигр: дай ему трех овец, он все равно бросится на тебя. Михрнерсэ же нужно наше вероотступничество, а не наша кровь.
Гют усмехнулся с горечью и насмешкой.
– Хорошо, хватит! – молвил он, с досадой отворачиваясь.
Кодак глядел ему вслед. Его взгляд был спокоен, но в глазах мелькнули едва заметные искорки. Он вышел в сад, мурлыча себе под нос единственную известную ему духовную мелодию.
Настроение у него было не очень плохое.
Хосрова также задержала стража. Коней с телохранителем отослали в конюшни позади дворца, а самого его ввели в один из внутренних дворов. Здесь он ждал очень долго, пока явившийся служитель не сообщил, что Михрнерсэ приказывает ему явиться Хосров поспешил; он знал расположение дворца. Дойдя до последнего большого двора, посреди которого был разбит сад, служитель проводил его ко дворцу, стоявшему в глубине сада. Стены дворца были облицованы цветными изразцами. Хосров в сопровождении дворецкого вошел, служитель отдернул перед ним шелковый занавес, и величественный полутемный зал открылся взору Хосрова.
Хосров опустился на колени у двери. Старец повел носом. Стоявший за Хосровом дворецкий шепнул ему, что азарапет релит ему подойти. Хосров подошел ближе и снова опустился на колени.
Старец, не двигаясь, остановил на нем долгий, проницательный взгляд и губами сделал движение, означавшее, что Хосров может говорить.
– Всемилостивейший владыка! Я привез ответное послание армянских вельмож на твой указ…
Старец знаком приказал передать ему послание.
Хосров достал из-за пазухи свиток, развернул его и подал, стоя на коленях. Каждую минуту он ждал, что Михрнерсэ вспылит и не станет читать дальше. Однако тот, неподвижный, как мумия, бесстрастно продолжал читать. Дочитав, он молча опустил послание себе на колени.
– Что еще?.. – негромко спросил он.
– Послание составлено армянскими вельможами и духовенством во главе с марзпаном. Подстрекателем и зачинщиком был Сларапет. Нахарары заодно с ним, народ восстал и дерзко позорит нас; наших воинов перебили и собираются изгнать наше войско из страны…
Михрнерсэ слушал без всяких признаков волнения. Он подождал некоторое время, подумал и спросил:
– Марзпан участвовал в составлении послания открыто или тайно?
– Открыто, господин, на глазах у всех!
– Может, внешне выказывал покорность, а тайно подстрекал составить это послание?
– Открыто выказывал непокорность и подстрекал на глазах у всех!
– Как там действовали Деншапух с Вехмихром и могпэтом?
– Они прилагали все усилия, чтобы воспрепятствовать отсылке этого послания, но армяне их и слушать не хотели.
– А марзпана они торопили с ответом?
Допрос становился опасен, но Хосров не почувствовал этого и ответил:
– Да, господин, они сильно теснили его и настаивали, но добиться чего-либо не смогли!
Михрнерсэ чуть повел глазами в сторону дворецкого.
– Пригласить членов совета, господин? – тотчас спросил дворецкий – Могпэтан-могпэт, жрецы и вельможа собрались уже…
– Зови.
Дворецкий вышел.
Михрнерсэ взглянул на послание, затем на Хосрова, оглядел его еще внимательнее, чем в первый раз, и очень спокойно спросил:
– А ты что там делал?
– Я оказывал всяческую помощь Деншапуху и всем нашим…
Михрнерсэ перестал обращать на него внимание и вновь уставился в точку, от которой, очевидно, часами не отводил глаз. Он проявил большое хладнокровие как при чтении послания, так и расспрашивая Хосрова. Казалось, он примирился с положением и от дальнейших расспросов отказывается Занавес раздвинулся, и в зал вошел могпэтан-могпэт – густо-бородый, круглолицый и длинноносый старик с черными глазами, глбоко запрятанными под нависшими бровями. Его кожа и одежда были пропитаны сажей, несмотря на частые омовения. Неуклюжее, грубое и огромное туловище выпячивалось из-под длинного плаща.