Вардананк
Шрифт:
Атом воспросительно взглянул на него.
– Да! Мы не знаем самих себя, не любим, не уважаем! Нет у нас национальной гордости. Мы сами себя презираем, и чужестранцы только следуют нашему примеру. Мы пресмыкаемся перед ними, прося, чтоб нас полюбили, но они нас ненавидят из-за этого еще больше, ибо пресмыкающиеся всем противны. Мы страшимся проявить уважение к самим себе, мы боимся обидеть чужестранцев. Нахарары с душами рабов – вот великое зло нашего народа!
Лицо Артака вспыхнуло от волнения и горечи. Атом же глядел на него растерянно. Что он говорит? Неужели они и впрямь таковы?
Артак же продолжал все с большей и большей горечью:
– Вспомни, Ваан Мамиконян стал предателем, продался врагам родного народа, стал орудием в их руках… И какое же получил он воздаяние?! Что может быть дороже нации?! Видел я армян на службе у персов – из кожи лезли, защищая интересы своих хозяев! Запрещали своим детям говорить по-армянски, сами дома говорили на персидском языке, содержали дома у себя магов, поклонялись огню и стыдились признаться, что они армяне. Они ненавидят свой народ, свой язык, свою веру. Они жаждут превратиться в персов, но не могут – их пороки при них: отсутствие самолюбия, пресмыкательство, раболепие. Эх! Наименее требовательные из всех животных в мире – вот кто они! Тьфу!
Артак повернул голову в сторону поля, откуда слышались яростные крики.
– Что это такое? – спросил он с недоумением.
– Скачки! – пояснил Атом. – Парни состязаются.
– А ну, пойдем туда!.. – предложил Артак, забыв на мгновение свою горечь.
В поле происходили конные состязания. Юноши скакали по просторному и покрытому кустарником полю. Там уже собралась Довольно большая толпа: горожане и жители ближайших окрестностей явились поглазеть на интересное зрелище. Оба нахарара были близко, когда подоспел запыхавшийся Мартирос и, сложив руки на животе, вперил выпученные глаза в наездников.
Вараж выступил навстречу приближавшимся нахарарам.
– Эге, Вараж, да ты никак пьян?! – проговорил Артак с напускной строгостью.
– Нет, князь, не пьян! – заявил Вараж, еле удерживаясь на ногах.
– Ну скажи тогда, кто же пьян? – настаивал Артак.
– Вино пьяно, князь… – смешался Вараж.
– Ах, вот как? А это что за скачки?
– Скакунов играть вывел, князь. Артак засмеялся.
– И сам играешь с ними?
– Но ведь скакуны мои братья, князь!
Наездники боялись получить нахлобучку, но Артак распорядился:
– Ну скачите! Посмотрим!
Юноши вновь приготовились к скачке. Артак и Атом стали у препятствий – между густым кустарником и болотами. Юноши, собравшись на дальнем краю поля, ждали сигнала. Вараж, подал знак. Юноши помчались. Кони были без уздечек, только с короткими недоуздками и без седел. Они легко доскакали до препятствий и перелетели через них. Вот они попали в лабиринт небольших болот, между которыми поднимались островки суши и вились тропинки. Оттуда, кружа и обгоняя друг друга, они поскакали в обход опасных ям и трясин. Затем они сделали круг
– Горячие скакуны! – заметил Атом.
– И парни горячие, – дополнил Артак, внимательно приглядываясь к наездникам. Часть из них были еще мальчики, остальные – зрелые юноши. Разгоревшиеся, вспотевшие, они держались с прекрасной боевой выправкой и были красивы, несмотря на рваную одежду.
«Вот будет отборная конница», – думал Артак, ласковым взглядом обводя юношей.
– Ну, а с мечами как вы управляетесь? – загорелся и Атом, подходя к ним.
– Тигран! – позвал юношу Вараж и передал ему свой щит и меч. – Бери, стань между ними: возьмите мечи и вы, Гурген, Ара, Корюн! Догоняйте Корюна!..
И, повернувшись к Горнак-Симавону, он подал знак. Выйдя вперед, гусаны достали свои бамбирны.
Вооружившись мечами, которые, как всегда, захватил с собой Вараж, юноши ждали сигнала, с трудом сдерживая нетерпеливых скакунов.
Толпа хлынула и тесно окружила гусанов.
Вараж снова подал знак Горнак-Симавону; тот кивнул в от вет и, подобравшись в комок, точно собирался вступить в единоборство, рванулся вперед, бросил бамбирн на руку и ударил по струнам. Затем он ударил еще сильней, топнул ногой, повернулся, сделал шаг вперед, шаг назад и, все ударяя по струнам, начал:
– Бей, бей, бей, бей!.. Товарищи подхватили:
– Зранг… зранг… зранг… зранг!..
Тряся пышной своей бородой, Горнак-Симавон низким голосом прогремел: …к Ваагну воззову К драконоборцу огненнокудрому!..
Драконоборец прянул,
Прянул, как огонь
Из огней, как порождение огня, -
Как солнце очи его!
Избивал драконов – аждахаков
Могучий драконоборец!..
«Бей-бей-бей-бей!..» – гудели струны, а гусаны, гулко топая ногами по земле, вторили Горнак-Симавону. Народ окружил певцов еще тесней, люди слушали их с горящими глазами.
– Пойте! – рявкнул Вараж.
Толпа загудела. Варпет побагровел, муекулы на его шее напряглись; сверкнув глазами, он сурово и властно взглянул на Ваража и пророкотал:
О храбром Тигране спою,
Храбреце, храбрейших храбрее,
Что сталь зубами жевал,
Сиалу в кулаке выжимал,
В кулаке выжимал,
Моря сливал воедино,
В клочки разрывал врагов…
– В бой! – воскликнул охваченный воодушевлением Вараж.
– В бой! – подхватила толпа.
Варпет воспламенился. Прижимая к волосатой груди свей огромный бамбирн, он снова рванул по струнам и, грозно вперив пылающие глаза в юношей, начал речитативом воспевать подвиги бесстрашного Тиграна:
И шагнул, побежал и пошел он к огромному хребту Понта, И сплющил, утоптал под пятой своей огромный хребет Понта.
И отвел-отогнал пурпурное море Понта, -
Весь мир трепетал, бежал перед ним!..
Охваченные восторгом юноши внимали варпету, как завороженные. Он рычал уже, выкрикивал, топая ногой, призывая к соревнованию, к бою:
– Когда Тигран пошел на Рим, звезды все вместе с ним пошли, леса покинули свои горы – валом за ним пошли; воды пред ним раздались, горы пред ним расступились… Под землею огненные потоки вслед за ним потекли, земной шар с места сорвался, на другую основу поднялся!..