Вардананк
Шрифт:
Артак почувствовал укор совести, ему стало стыдно перед А.наит. Он сознавал, что она права, и не стал противоречить.
Как будто потускнел свет, смолкла песня счастья, и безмолвие воцарилось повсюду…
Приготовления к отъезду нахарара Рштуни послужили как бы сигналом и для других гостей. Все стали готовиться в путь.
Старшая госпожа изъявила желание, чтоб все отъезжающие собрались в большом зале, где справлялась свадьба. Все оделись по-дорожному. Старшая госпожа уселась на возвышении и подозвала к себе Артака, Анаит,
– Беда нависла над страной Армянской… – заговорила она. – Стереть хотят нас с лица земли… Дети мои стали на путь подвижничества… Кто знает, какие тяготы они несут, каким опасностям подвергаются? Да ниспошлет им помощь господь!..
Старшая госпожа, прослезившись, прижала платок к глазам.
– Аминь! – провозгласили все, крестясь.
– Отчизна взывает к нам!.. – продолжала Старшая госпожа. – Да не останемся мы непричастны к делу, за которое проливают кровь наши близкие! Дадим обет оставаться верными отчизне в час испытаний!
– Обет наш нерушим, Старшая госпожа! – с воодушевлением откликнулась госпожа Ашхен. – Наши мужья проливают кровь за отчизну, – не отстанем от них и мы!..
Нахарар Рштуни с удивлением и раздражением внимал словам супруги Гадишо.
– Да ниспошлет господь силы и удачи нашим близким! – проговорила супруга Нершапуха Арцруни.
– Аминь!.. Аминь!.. – отозвались все.
– Да будет светла жизнь новобрачных! – провозгласила Старшая госпожа и прибавила:- Спасибо тебе и дому твоему, старшая госпожа дома Хорхоруни, да хранит господь Гадишо и Хорена твоего! Ну, нам время двигаться! Уезжающим – путь добрый, остающимся – счастливо оставаться!
Все встали, склонились к руке Старшей госпожи, затем простились друг с другом.
Слуги доложили, что корабль ждет у пристани.
Анаит побежала в свою комнату. Артак последовал за нею:
– Анаит!.. Что же будет дальше?
– Что будет? Разве это мне известно? – со слезами ответила Анаит.
Артак обнял ее:
– Не падай духом, Анаит! Поедешь, все разузнаешь и тотчас дашь мне знать!
– Ох!.. – вырвалось у Анаит; она и сама чувствовала, что расстается с мужем слишком сухо.
– Ничего, князь, все будет хорошо! Приедешь поскорее взять меня домой, – и она поцеловала Артака.
– Приеду, конечно, и скоро!
И, как это бывает часто, когда люди глубоко и сильно взволнованы, Артак и Анаит расстались просто и легко.
Все остававшиеся в замке вышли провожать. Зохрак стоял рядом с молодым сепухом, с которым сблизился в последние дни, славным юношей, другом князя Хорена, и смотрел на Астхик, которая заботливо оправляла одежду на Анаит, поудобнее усаживая ее на палубе.
– Золотая девушка! – шепнул Зохраку молодой сепух, указывая на Астхик. – И сердце у нее золотое…
Зохрак вновь взглянул на Астхик. Но та не смотрела на него.
– А как хороша!.. – вздыхая, шептал сепух.
Зохрак взглянул, – и точно какая-то пелена упала с его глаз: перед ним возник
Зохрак увидел красоту Астхик, увидел -и обрадовался… И пока он радостно и уверенно, с видом человека, сделавшего счастливое открытие, ждал, чтоб Астхик взглянула на него, та повернулась спокойным и печальным лицом ко всем провожающим, склонила голову в приветствии и, не глядя на Зохрака, села рядом с Анаит. Она не подняла головы до самого момента отплытия.
Гедеон твердыми шагами взошел на корабль, который должен был их отвезти прямо в Рштуник.
Прощаясь с нахараром Рштуни, Артак сказал ему: – Скоро увидимся!
– Будем ждать тебя, дорогой свояк! – засмеялся нахарар Рштуни. – Приезжай!
Корабль дрогнул и медленно скользнул в море. Артак весело улыбнулся Анаит, задержался взглядом на Астхик и долго стоял на берегу, пока корабль не скрылся из виду.
Рядом с ним стоял на берегу Зохрак.
В тот же день выехала в Огакан семья Спарапета.
Над азарапетом Михрнерсэ нависла угроза казни. Он утратил свое значение в глазах Азкерта, и для его врагов открылась возможность злословить на него. Во главе их стоял самый заклятый враг и соперник Михрнерсэ – князь Пероз, тот, который советовал бросить нахараров под ноги слонам. Он давно добивался падения Михрнерсэ, чтоб самому стать азарапетом арийцев.
Тревога снедала первого сановника арийской державы. Он сам не мог простить себе роковой ошибки, которую ставили ему в вину, того, что он доверил Васаку марзпанство Армении. Михрнерсэ просиживал ночи напролет без сна, тщетно ища выхода. Выход могло показать будущее, а будущее было покрыто мраком, Нужно было спасать жизнь. Но как?
Тревога снедала также и Вараздухт, которую задержали во Дворце Михрнерсэ, пока не подтвердятся сообщенные ею вести.
Не меньшую тревогу переживал и Варазваган, ждавший распоряжений Михрнерсэ…
Однажды, во время совещания в верховном совете, Пероз обратился к Михрнерсэ:
– Как полагает великий азарапет арийцев, не пора ли предать суду тех, кто ввел его в заблуждение, изображая Васака подходящим кандидатом на должность марзпана?
– Не знаю, государь, мне еще ничего не ясно. Мысль моя в ту чане. Хочу посоветоваться с вами, чтоб вы просветили мысль мою… – Михрнерсэ с деланным смирением опустил голову.
Пероз осмелел и заговорил еще громче:
– Не время ли нам всем засвидетельствовать перед царем царей самоотверженную преданность великого азарапета арийцев? Во всем виноват лишь Васак: пусть Васак и несет должную кару! Нам всем дорого имя великого азарапета, хоть он и допустил большую ошибку…