Вардананк
Шрифт:
– Погляди-ка! Сколько посеяли князья, а ничегошеньки не выросло!..
Толпа громко захохотала.
– Да и то ведь: сеять – дело крестьянское, а княжеское – урожай собирать!
Вновь раздался смех.
Свадебный поезд прибыл в замок. Гости поднялись в зал. Народ пригласили к накрытым во дворе столам.
При свете факелов люди весело пировали.
Наверху, в зале замка, прямо против входа, окруженная женами нахараров, восседала Старшая госпожа. Новобрачные подошли к ней, опустились на колени. Наступило молчание. Старшая госпожа взглянула на молодых и, возложив им руки
– Живите, цветите, радуйтесь! Будьте достойны увидеть свободу Она умолкла, как бы прислушиваясь к чему-то. Замерли и все присутствовавшие.
– Спите с миром, отошедшие в вечность, спите, предки наши! Не сгинула отчизна, в руках у нас оружие, не утихает бой! Освободимся мы…
Затем, как бы очнувшись, она оглядела присутствовавших и спокойно произнесла:
– Ну, садитесь теперь, пируйте! Поздравляю вас с радостью…
– Да не минет радость и тебя, Мать-госпожа! – отозвались присутствовавшие.
– Долгоденствия тебе!
– Спарапету твоему – долгоденствия, Зохраку – такой же радости Артак и Анаит подошли за благословением и к Гедеону. Но он отмахнулся от них рукой, делая знак, что достаточно и благословения Старшей госпожи.
Столы были расставлены вдоль стен; гости, нахарар Рштуни и Гедеон сидели на покрытых подушками сидениях.
– Помянем отсутствующих, тяготы терпящих, странствующих и воюющих!.. – взволнованно произнесла Старшая госпожа.
Все на минуту умолкли: старуха имела в виду отсутствующих нахараров. Весть о разладе между ними не дошла еще до Хорхоруника, а смутные отклики были заглушены известием о достигнутом примирении. Семьи нахараров чувствовали себя связанными общим делом и охотно приняли здравицу в честь отсутствующих.
Артак Рштуни внимал всему происходящему с тайным озлоблением. Но умение владеть собой и насмешливый характер помогали ему скрывать свои чувства. Он чего-то выжидал, искусно тая свои намерения. Но на этой необычайной свадьбе, где почти отсутствовали мужчины, Артак Рштуни считал неподобающим для мужчины и нахарара омрачать общую радости. Он принял участие в общей беседе и внес много оживления своими шутками.
Осушая одну чашу за другой, Артак совершенно не поддавался действию вина. В противоположность зятю Гедеон восседал на своей подушке торжественно и являл пример воздержания. Ему явно было не по душе, что зять так налегает на еду и выпивку, но он сдерживал себя из почтения к Старшей госпоже.
Со двора доносились песни и гулкий топот пляски. Раздвинув занавес, в зал заглянул замковый шут:
– Старшая госпожа, велишь мне войти вон или выйти внутрь?
– Зайди, Хохоб, зайди – рассмеялась Старшая госпожа – Посмеши, развесели нас!
– Старшая госпожа, меня к вам народ послал: беспокоятся люди, как бы за княжеским столом нехватки не было!..
Он махнул рукой, и в зал вошел красивый молодой парень, несший на голове круглое деревянное блюдо – «хонча», с плодами и цветами, и вслед за ним – смеющаяся девушка; на плече она несла винный кувшин с высоким горлышком. Предшествуемые краснощеким бодрым стариком, они подошли к Старшей госпоже и поставили «хончу» перед ней. Старик выступил вперед, налил вино в чашу и возгласил:
– Примите
Старшая госпожа ответила благословением:
– Да будет с вами благословение господне, дети мои! Долгая жизнь крестьянину!..
– Ничего, Старшая госпожа, выживет крестьянин: раз князь за него кушает – долго ему жить! – подхватил Хохоб.
– Ну и язык – режет без ножа! – расхохотались гости.
Cупругa Гадишо наполнила монетами чашу, из которой пил старик. Тот мигнул юноше и девушке. Оставив на столе «хончу» и кувшин с вином, они удалились.
Артак понял намек, брошенный Хохобом, и долгим взглядом проводил удалявшегося старика-крестьянина и его молодых спутников.
Во дворе зшка царило безудержное веселье. За низкими столами прямо на земле сидели крестьяне. Вино развязало им языки, голоса звучали громко. Мишенью для острот и шуток был краснощекий веселый крестьянин по имени Самэл, с которым заговаривали и которого окликали со всех сторон. Вокруг стола вертелся и Хохоб.
– Дядюшка Самэл, видишь, куда тебя пригласили? – крикнул кто-то с дальнего конца стола.
– С князьями смешался, за их стол уселся! – поддел кто-то. – Крепче держись, Самэл, как бы не вылететь…
– И то держусь – чего мне не хватает?.. Под задом у меня-то ведь не подушка – все та же земля! – отозвался Самэл, на которого, видно, подействовало выпитое вино.
– Вот нагрянет Азкерт – из-под тебя землю выдернет!
– Сиди, молчи! Подушки-то он повыдергает, а землю не выдернет!
– Выдернет, Самэл! И не сомневайся! – настаивал собеседник Самэла.
– Смотри, Самэл, зазеваешься, – вытянут из-под тебя страну, и останешься ты без земли, без страны!..
– Пусть себе тянет, сколько хочет: подо мной земля есть, подо мной и останется!
– А князь не на земле, что ли, сидит, Самэл?
– Князь не на земле, а на шее у меня сидит – вот здесь, – ответил Самэл, стукнув кулаком себя по шее.
– Эге, да так у тебя дыхание перехватит, Самэл! – поддел его кто-то.
– Зачем у меня? Дыхание короткое у князя, у него и перехватит. Ему конец, а мне жить да жить…
– Ах, чтоб тебя, Самзл!.. И не жалко тебе князя?
– Мне своей башки жалко; чего ей из-за князя болеть? Крестьяне загоготали.
– Ну, довольно, хватит языками трепать! – остановил кто-то. – Вставайте-ка, спляшем…
В брюхе густо, в башке пусто -
Вот и тянет парня в пляс. – сострил Хохоб, вприпрыжку убегая в замок.
– Ну, погоди ты у меня, Хохоб!.. – воскликнул Самэл, смеясь. Крестьяне поднялись, чтоб поплясать.
Свадебное торжество длилось до самого рассвета. В зале завязалась веселая беседа, прерываемая песнями гусанов и шутками Хохоба. Нахарар Рштуни, на которого уже подействовало выпитое вино, подсел к новобрачному и, вопреки всяким приличиям, стал вышучивать всех присутствующих. Молодые сепухи вели себя пристойно, а гости госпожи Ашхен так увлеклись мирной беседой, словно на свете не было ни забот, ни войны, ни вражды. Казалось, всей стране Армянской суждено вкушать бесконечную и безоблачную радость в объятиях безмятежного мира…