Вардананк
Шрифт:
– Золотые у тебя уста, Погос! Золотые!.. – воскликнул краснощекий всадник.
– А ну, Ованес-Карапет, затяни песню, – попросил разошедшийся Погос.
У Ованеса-Карапета песня и так просилась на уста: звучным сильным голосом он затянул:
Над вольным, великим нашим Масисом,
Над вольным, превыше всех Масисом
Свет повис; светоч света,
Сиянием сияет над сияющим Масисом…
Эгей, воспоем мы сияющий Масис!..
Эгей, воспоем мы сияющий Масис!..
«Эгей..
– Давай-давай дальше! – весело крикнул Погос. Ованес-Карапет, глядя своими веселыми глазами то на ясное небо, то на яркие цветы, которые росли на склонах гор, пел дальше:
Острый меч взвивался над Масисом,
Боем била молния над Масисом,
Камни воздвигались века, из века в век, – Не дошли до великого края Масиса!
Эгей, воспоем великий край Масиса!
Эгей, воспоем великий край Масиса!..
Отряд дружно подхватил припев. Погос горящими глазами окинул Ованеса-Карапета и крикнул ему:
– Ну-ка, лети молнией, не то перья твои по ветру развею!..
И внезапно, точно обезумев, он отдал поводья скакуну. Все всаднкчи сделали то же. Как стрелы, сорвавшиеся с тетивы, полетели всадники; щебень и песок сыпались из-под копыт. С пронзительным, ликующим криком взяв последний поворот, отряд остановился на горном перевале. Внизу раскинулась долина. Справа вилась Арацани, местами ослепительно белая, местами отливающая красноватым цветом, местами сверкающая расплавленным золотом в лучах заходящего солнца.
Отряд медленно спустился к Агиовиту, на родину Атома Гнуни, чтоб оттуда пробраться в Тароп.
Спускались сумерки.
Прохладный ветер шелестел в травах, трепал цветы мальвы и разносил над горными тропами острый аромат мяты.
Во главе небольшого конного отряда Атом Гнуни и Егишэ спускались к горному ущелью. На отливающем медью под солнцем выступе скалистого хребта возвышался замок, каменная ограда которого сливалась с гранитом скал. Две горные речки вились вокруг замка. Синяя лента дыма тянулась вверх и таяла в небесах. Отряд подъезжал к родовому замку нахараров Гнуни.
Еще из Арташата Атом послал к князю Хорену гонца с наказом «немедленно, безотлагательно прибыть в Гнуник».
У ворот отряд встретили все обитатели замка с князем Хореном во главе.
– Где мать-княгиня? – не видя матери, спросил Атом у старшего сепуха.
– Она спустилась в село, навестить больных, – объяснил тот.
Атом пригласил Егишэ и Хорена в зал. Егишэ попросил разрешения уединиться и отдохнуть, пока подадут ужин. Дворецкий проводил его.
Оставшись наедине с Хореном, Атом немедленно приступил к делу.
– Грозная пора настала, князь! – обратился он к Хорену. – Конечно, до тебя дошли уже последние вести…
– Дошли! –
Но когда Атом подробно рассказал о событиях в Айрарате и Багреване, о скоплении персидских войск, Хорен вскочил с места.
– Да что ты говоришь? Ведь мы погибнем! – воскликнул он.
– Погибнем, если не подготовимся к сопротивлению. Я обратился к нахарарам с призывом выступить с отрядами на помощь и поддерживать постоянную связь со мной через гонцов. Но до сих пор ни помощи, ни гонцов…
Наступившее молчание нарушил Хорен:
– Сами создали войско из верных и преданных воинов. Пойдем на отступников и на персов!
Хорен покраснел, с трудом перевел дыхание и смущенно улыбнулся. Необычайные, неслыханные, не бывалые никогда раньше события волновали его, он не в состоянии был осознать всю их опасность. Атом разбирался лучше, но мудрость воина подсказывала ему кратчайший путь: сперва действовать, а раздумьям предаваться потом.
– Невиданное это дело!.. – со вздохом промолвил Хорен.
– Идти на смерть -тоже дело невиданное, князь! Однако мы идем, когда это необходимо! Конечно, где это слыхано – вносить разруху в страну для того, чтоб эту же страну построить Мы попираем ногами власть, закон, – но делаем это для того, чтоб спасти дух народа! «Все – против всех!..» – таково решение, вынесенное в Арташате. И так решили они сами: Спарапет, нахарары Аматуни, Мокац и все остальные.
– Господь да будет нам опорой! – со вздохом согласился Хорен.
– Выступим сегодня же ночью, – произнес Атом.
Вызвав через дворецкого начальника своего полка, он приказал немедленно выделить отряд, который должен был сопровождать их в Хорхоруник.
Вошла не старая еще женщина, судя по виду – знатная госпожа.
Кудри, перехваченные шитой золотом головной повязкой, падали ей на плечи. Узкий кафтан с разрезными рукавами облегал ее стройный, высокий стан.
Она была очень похожа на Атома, Обменявшись приветствиями с князем Хореном, она обняла Атома и медленно опустилась на подушки высокого сидения.
– Какие у тебя новости, мать? – осведомился Атом, почтительно стоя перед нею.
Княгиня ньчего не ответила. По-видемому, ее сильно взволновали вести, услышанные в селе или в замке. Она молчала, стараясь побороть волнение.
– Говори же мать, – вновь попросил Атом. Княгиня Гнуни печально взглянула на сына.
– Против Спарапета хочешь выступить? – тихо спросила она.
– Не знаю – против ли него, или вместе с ним, – ответил Атом.
– Не делай этого! Спарапет – святой… Не делай этого, сын мой! – сказала она и, дрожа всем телом, обняла сына. – Не иди наперекор божьей воле!..