Ванька 10
Шрифт:
— Сегодня.
Атаман тяжело вздохнул — точно, сразу надо было ехать…
— Балуют?
— Балуют. — кивнул подшалимок.
— Хлеб нашли? — осведомился о главном Федор Терентьевич.
— Тот, что на виду был. До спрятанного при мне не добрались.
— Оружие?
— Винтовки.
— Пулемёт?
— Нет.
У парнишки на все вопросы атамана были ответы.
— Пьют?
— Не отказываются.
— Это хорошо.
Напряжения в голосе Федора Терентьевича стало меньше.
— Пусть пьют, когда пьют — не до хлеба
Последнее Федор Терентьевич произнёс уже повернувшись ко мне.
— Двадцать — терпимо. Пусть напьются, тогда и спеленаем. Мужиков у меня совсем мало…
Подшалимка атаман на телегу не взял, а обратно в кусты отправил. Велено ему было в оба смотреть, бегом по короткой дороге бежать сообщать, это если ещё кто похожий на продовольственный полк будет в сторону села двигаться. Смена ему придёт, но уже ближе к ночи.
Парнишка, не парень, кивал. Парнем его называть будут, когда он в старшую вятку-беседу за заслуги попадет. Женихаться ему разрешат только во взрослой артели, а пока вся энергия ему для другого нужна — бузу надо осваивать.
— Поехали, Ваня, мужикам помогать. Без хлеба перемрём…
Так, опять у меня с новой властью конфликт намечается! Понимаю, что Москве хлеб нужен, но отбирать его у крестьян… мягко сказать — не правильно. Купить? Не нужны сельским мужикам раскрашенные бумажки, на которые хрен что купишь. На обмен бы им косы, серпы, мануфактуру какую дали, но нет мануфактуры сейчас у советского государства. Помогу мужикам, тем более убивать продотрядовцев Федор Терентьевич не собирается. Винтовки, говорит, отберём, на границу волости выведем и пусть идут куда угодно. Это, конечно, не вариант. Вернутся они… Злые.
Глава 22
Глава 22 Что с ними делать?
Десять продотрядовцев на село, двадцать — на всю волость. Вроде и не много.
Однако, они — не сами по себе. За ними — государство, держава…
Этим двадцати не особо сложно по носу щелкнуть. Можно и совсем их жизни лишить, но тогда село и волость в стальные жернова попадут. Замелют мельницы, пусть не быстро, но неотвратимо.
Оружие отобрать, до исподников раздеть и за границы волости пинками выдворить — вариант Федора Терентьевича. Мне он показался не самым оптимальным.
— Вернутся, только будет их больше и с пулеметами. Причем — злые.
Напрямую я Федору Терентьевичу не перечу, но в то же время и не соглашаюсь с ним.
— Что, тогда, Ваня, делать? Хлебушек весь до зернышка отдать и в ножки поклониться?
Понятно, так — опять же плохо. Это — если до зернышка.
— Большая часть-то припрятана? — задаю вопрос, а сам уже и ответ знаю. Подшалимок в разговоре с атаманом краешком этой информации коснулся.
— Понятное дело, не дурнее мы других… В соседних волостях прячут, а мы, что — рыжие? Маленько для вида оставили. Неурожай мол, больше нет…
— Может, возьмут, что в амбарах найдут и уберутся?
Сказал я это и на Федора Терентьевича смотрю.
—
Куда ни кинь — всюду клин. Миром никак не разойтись мужикам с продотрядовцами.
— По обстоятельствам поступим. Приедем сейчас и посмотрим. Я наказал людей из продовольственного полка самогонкой поить сколько им влезет. Может и обойдётся…
Федор Терентьевич в настоящий момент не имел окончательного решения. Не знал, как поступить. Теперь вариант с разоружением продотрядовцев ему самому же уже не очень нравился. Хотя, ранее он к нему в большей степени склонялся.
— Нет единственно верного решения, наиболее правильным будет то, что подходит в данной ситуации, — поумничал я. Вернее, чуть переиначил и озвучил тактику хорошего врача. Такой не по шаблону лечит, а болезнь у конкретного пациента, учитывает все его индивидуальные особенности и то, как протекает его болезнь.
— Правильно, Ваня. На месте решим. Что впереди лошадки-то бежать. Пока, я им заранее наказал — пусть приехавших поят, из здравого ума выводят. Может и не доберутся хмельные до хлебушка…
У околицы села к нашей телеге ещё один парнишка подбежал. У Федора Терентьевича, как всегда, караульная служба из младших вяток-бесед хорошо организована. И за селом острые глазки имеются, и на границе территории, которую бойцовская артель блюдет, и в самом селе тоже есть пригляд.
— Где гости? — был задан пареньку вопрос.
— Где раньше фельдшер принимал, туда их проводили, — отрапортовал тот.
Правильно, куда же ещё казенных людей спровадить. Земство ликвидировано, фельдшерский пункт на клюшке и домик как бы без хозяина стоит. Как и ни чей. Случится что с ним — никому из села прямого убытка нет.
Федор Терентьевич своей лошадке сразу же нужное направление движения дал, даже в дом родной не стал заезжать. Так уже он на свадьбе задержался. Без него незваные гости в село пожаловали.
У фельдшерского пункта стояло несколько телег. Брошены они продотрядовцами в полном беспорядке, а лошади, одна другой доходяжистей, к коновязи были привязаны. Никто им даже сена не догадался дать.
Над телегами на кривоватых жердях имелись красные матерчатые транспаранты с надписями. Последние выводил явно не каллиграф. На каждой из телег красовалось по два-три латанных-перелатанных мешка не самого большого размера. Таких в три-четыре раза ещё больше нагрузить было можно на каждую. Это при том, что тянуть телегу будет только одна лошадка.
Окна фельдшерского пункта были распахнуты и из них неслось пение. Кстати, охарактеризовать его можно было, как — «ближе к приличному по исполнению».